Как бы-то ни было, с каждой серебрушки оставленной клиентами в увеселительном доме 10 медяков теперь шло на содержание приюта, о чём Барма не стеснялась говорить всем своим посетителям. Это уже я её надоумил о таком пиар ходе. В итоге, прибыли у неё стало только больше, люди охотнее предавались греху, зная, что часть этих денег пойдёт на благое дело. Ну а далее, прослышав, что детям помогают даже наёмники и шлюхи, нашлись и те, кто тоже решил помочь, при чём по той же схеме. То есть с возможностью транслировать это своим клиентам. Насколько хватит запала, я не знал, но по крайней мере на ближайшее время вопрос о финансировании остро не стоял.

Пруст и Шуст тоже не сидели на месте и подобрали с два десятка кандидатов, чуть больше половины из которых мы с Дункаром акцептовали. Сейчас они проходили подготовку и формировали 2 новых десятка. Один должен был возглавить Сивый, а второй — братья. Разделить их не получалось ни под каким предлогом, поэтому я решил оставить как есть и посмотреть, что будет. Правда надбавку за должность десятника я между ними тоже поделил поровну.

Мы даже взяли и выполнили пару контрактов. И хоть заплатили за них нам немного, зато была возможность посмотреть в деле новобранцев. Боевых столкновений не случилось, чему лично я был только рад, но даже обычная совместная работа в походе уже могла показать немало. В итоге двоих пришлось досрочно отчислить, благо у всех были стандартные условия, предполагающие 3 декады испытательного срока.

Вообще, сначала я подумывал покинуть Княжество с первым торговым караваном в Греш, как только сойдёт снег в горах и откроется большой перевал. Если честно, мне не очень-то хотелось встречаться с Лавлиеном. И не только из-за того, что он мог заподозрить (и скорее всего заподозрит) меня в исчезновении Варфы. Но и потому что его поступок мне казался омерзительным, и я не знал, как теперь мне иметь с ним дела. Какие цели преследовал маг? Вёл ли он работу по избавлению девочки от сродства или же действовал в своих личных интересах, я не знал. Но то, что я видел, уже не вырезать из памяти. С людьми так не обращаются.

Вот только сбежать, означает сознаться. Да и снова бросить всё, что было нажито, не так-то просто. Щедрых покупателей на наши активы на фоне возможной войны с приозерцами найти будет очень непросто.

Стук в дверь выдернул меня из раздумий, и судя по его деликатности, это один из наших посыльных.

— Заходи!

Мальчишка с привычным для меня именем Макар уважительно поклонился и аккуратно положил на стол запечатанный конверт.