Очертания большого и увязшего в снегу обоза на фоне белоснежного пейзажа мы заметили издалека. Возле него копошились люди, пытавшиеся помочь одной единственной лошади сдвинуть тяжёлый остов и выдернуть его обратно на тракт.

— Хернёй страдают, — оценил их потуги Пруст. — Или они ни черта не понимают в этом деле, или делают вид. Так они лишь глубже зароются.

— Объехать сможем? — спросил я у Шуста, который сидел сейчас на ко́злах.

— Сомневаюсь, что это хорошая идея, — ответил он. — Как с тракта съедем, так лошади в снегу увязнут, станем лёгкой мишенью.

— Ясно, тогда оружие наготове держать, пусть видят, что мы как минимум их подозреваем. Может, и одумаются, если что-то задумали. Первыми не нападать, вдруг всё-таки несчастное стечение обстоятельств.

— А код-то какой, командир? — воодушевлённо спросил Колтун. — Жёлтый?

Рыжий здоровяк больше всех проникся идеей коротких условных обозначений для построений и команд во время боя. Ему это казалось какой-то тайной, а чувство причастности к ней вызывало внутреннюю гордость и ощущение своей особенности. И этот мальчишеский азарт ну о-очень контрастировал с видавшим всякое лицом бойца.

— Код жёлтый, — обречённо подтвердил я.

Парни выстроились полукругом со мной в центре, прикрывая сани. Хорки же остался охранять тыл. Он, если что, и оттуда сможет врагов достать, вон, уже на ходу натягивает тетиву на свой лук. А заодно присмотрит за нашими пассажирами, что-то моё доверие к ним снова снизилось до критического уровня.

Когда до обоза осталась с полсотни метров, я начал периодически проверять «поиском живого» особо крупные сугробы, да и Шуст теперь внимательно поглядывал по сторонам. Та засада в лесу стала хорошим уроком.

Наши приготовления не остались незамеченными, и мужики, которые до этого безуспешно суетились возле засевшей в снегу тележной оси, как вкопанные встали, глядя на нас и на наше обнажённое оружие. Сами они тоже были вооружены, но в руки копья и топоры пока не брали, демонстрируя свои мирные намеренья. Я насчитал шестерых — ровно столько, чтобы не вызывать не только опасения, но и подозрения. Ведь крытый обоз и совсем без охраны, да и ещё и в вечно неспокойном государстве — в такое вряд ли кто поверит. Вот только не видно хозяина — купца или иного управляющего. Тоже вольные наёмники, держащие путь в столицу?

В двадцати пяти метрах мы остановились, чтобы нечаянно не ввязаться в драку, которой можно ещё было избежать.

— Что случилось? — обратился я к ним. — Ваша повозка мешает нам проехать.

— Знаем уважаемый, знаем. Но не развернуть её никак, пока ось не вытащим. С одной лошадью нам нипочём не управиться, а вторая кобыла вздумай себе, да и сдохни! Мы ж поэтому с обочины и слетели. Вот же срань, бывает же такое…