68

Сбор трофеев продолжался до темноты. Я не принимал в нем участие, только снял со своего мертвого жеребца бард (конский доспех), уздечку, седло со стременами и попону и забрал наконечник со сломанного копья. Эти вещи изготовлены по индивидуальному заказу и пригодятся мне в будущем. Впрочем, галлы из моего отряда принесли мне десятка два комплектов брони и оружия, снятые, как они сочли, с убитых мною. Ночью была дружная попойка, в которой участвовали и жители поселения.

Вино взяли из захваченных у противника запасов. Кимвры основательно запаслись на зиму. Обоз у них был большой. Везли с собой награбленное по пути сюда, а путь был длинный. Теперь это всё наше. Утром занялись пересчетом и дележом захваченного в лагере. Не обошлось без перепалок и взаимных оскорблений. Сначала долго выясняли, как будем делить. Отряды ведь разные. В одном сотня-две, как в моем, а в другом тысяча или даже больше. Пришлось пересчитывать и округлять. Умеющих оперировать цифрами больше десяти было мало, поэтому подпрягли и меня, хотя мне доля в добыче была, по большому счету, безразлична. Уже того, что получил за лошадей и собранных для меня оружия и доспехов, хватило бы с лихвой. Пришлось стараться для бойцов из своего отряда, для которых, особенно для горожан-лучников, речь шла о целом состоянии. Больше всего эмоций выплеснулось при разделе лошадей, волов и арб. На них можно было нагрузить много трофеев. Иначе придется нести самому, и жадность может не совладать с усталостью и ленью.

— Во всех спорных случаях будем тянуть жребий, — предложил я. — Пусть боги решат, кто чего достоин.

По мнению многих, боги оказались незрячими, но спорить с ними никто не отважился. К вечеру все было поделено, что и отметили совместной попойкой. Те, кто всего пару часов назад чуть ли не за мечи хватался из-за старого вола, опять стали друзьями. Впрочем, гужбанили в основном в кругу сослуживцев. Мой отряд в порядке исключения пил вместе с галлами, которые теперь обращались по деловым вопросам сразу ко мне, а не через Перта. Это можно считать их высокой оценкой моих качеств в первую очередь, как воина. Они увидели меня в бою и признали достойным своего общества, в том числе и в качестве командира.

Поутру двинулись в обратный путь. Становилось холодно ночевать на открытом воздухе. К тому же, начали пованивать трупы врагов. Галлы из поселения отвозили их в овраг в лесу, но убитых было так много, что работы еще на несколько дней.

Все воины моего отряда ехали на лошадях, ведя на поводу одну-две. В хвосте ехали две арбы, доставшиеся нам при разделе лагерного имущества. Обе были нагружены с верхом, бедные волы тащили их с трудом. Впрочем, с каждым днем поклажа становилась легче, потому что на арбах везли и провиант, который мы расходовали на привалах.