Только когда наступил вечер, я стянул с себя платье, которое дарило мне столько сил, но как оказалось, и питалось мной. Белое платье прилипло к моей спине, и когда я стянул его, то увидел пятна крови, которые быстро пропали, а платье стало ослепительно белым. Оно разъело небольшие участки кожи и тянуло из меня кровь, и, наверное, жизненную силу, даря взамен скорость и выносливость.
Смотря на ночное небо, я массировал свои ноги, которые начали отказывать мне после столь долгого и стремительного забега.
— Пять дней. — Тихо проговорил я, смотря на путеводную северную звезду. — Надеюсь, в городе будет портал.
На скале, на которой был полуразрушенный форт, я решил задержаться, так как мне требовалось восстановиться перед тем, как я прибуду в город. Отказывающие ходить ноги и страшно ноющая спина мне прямо кричали о том, что если я завтра вновь пойду через пески, они не спасут мне жизнь так, как сегодня.
Конец главы пятнадцатой.
Глава 16
Вечерний городской воздух мне нравился своей прохладой — я все же был северным человеком, и мне вечер был приятнее, чем жара, которая царила днем в пустынном городе. Сидя на крыше самого высокого здания в городе, я неспешно и с удовольствием ел приготовленную на вертеле курицу, которую мне пришлось своровать в харчевне. Жирная, вкусная, и такая желанная курочка досталась мне нелегко в этом городе, который я уже ненавидел всей душой. Мне пришлось слиться с тенью и словно вор, проскользнув в сумраке, спрятать в свой мешок чей-то заказ с крайнего стола.
Но я все же оставил пару монет на столе трактирщика, так что оплатил еду, но все же мне в этом городе были не рады. Да и я не радовался тому, что решил проникнуть за его стены, а не продолжил свой путь.
Кхарги были правы, но только отчасти — до города было пять дней пути с их скоростью, а я дошел до города за десять дней. Но это после того, как я на скале, у которой окончилась та охота на меня, пробыл три дня в полной беспомощности, и благодарил богов, что не было ни какой опасности, иначе я просто стал бы либо рабом, либо чьим-то ужином. Платье забрало столько сил, что я не мог пошевелиться в первый день, а стремительная погоня, в которой я был тем, кого догоняют, отразилось на моих мышцах тела, и на ногах особенно. Я на полном серьезе смотрел на свой кинжал, и в полубреду раздумывал о том, смогу ли я им отрезать себе ноги. Ведь мне казалось, только так я смогу унять ту боль, что сейчас царила в моем теле и потихоньку сводила меня с ума.
На второй день мне немного полегчало, и я, проснувшись, убил скорпиона, который решил, что я мертв, и меня можно уже сожрать. Короткая битва, в которой я двумя кинжалами убил членистоногое, слегка помогла мне прийти в себя. А после, поев и попив, я начал разминать свое тело руками, как показывал мне отец — я потихоньку массажировал тело и подвывал на звезду, когда наступила ночь. Третий день я потратил на сборы и стирку платья, и приведение остальных украшений в нормальный вид с особым усердием. Да, эти вещи с удовольствием тянули мои жизненные силы, и даже не чурались моей плоти. Когда я снял кольца и диадему, то увидел, что и они растворили маленькую полоску кожи и, несомненно, питались той энергией, что была в моем теле. Это было конечно неприятно осознавать, что я для них пища, но я все же был благодарен им за то, что они дали мне сил. И я, не собираясь их вскорости надевать на себя, очень тщательно их очищал, словно они могли понять мою заботу в благодарность за их помощь.