— Удачного пути — На прощание проговорил я, понимая, что Кхарги возвращаются к своему клану.
— Альмонд Синигами. — Обернулся старик, проделав пару шагов по стене. — У моего дома прекрасный чердак, где стоит небольшая кровать, и я думаю, там будет намного лучше, чем среди пауков на крыше тюрьмы.
— Но вы же сказали, что в вашем клане нет места для Синигами? — Тихо приговорил я, раздумывая над тем, принять ли мне не прямое предложение о крыше над головой.
— Я глава клана, и я хозяин своего слова, могу дать его, могу забрать, но только тогда, когда это не касается законов гостеприимства. — Улыбнулся мне старик, а сзади него также улыбалась Кьярта. — Я приглашаю Синигами посетить мой дом. Надеюсь, твой отец упомянул, что мы не только хорошие торговцы.
— И то, что наше слово не рушимо, если мы его дали — Проговорила Кьярта. — И там мы еще раз с тобой обсудим моё предложение.
Быть другим — это значит всегда быть одному, это я знал как молитву, но сейчас мне нужна была помощь и мягкая кровать. И поэтому, невзирая на то, что грозило мне в случае, если Кхарги не сдержат свое слово, я пошел вместе с ними. Я забрал все, что лежало на крыше тюрьмы и, увидев горящий взгляд Кьярты, когда она увидела платье королевы, я еще раз подумал о том стоит ли мне доверять им.
— Доверять ни кому не стоит, только вот нет у меня выбора. — Пронеслась в моей голове не веселая мысль. — Надо узнать у Кхала, что такое платье цирги и почему так горят глаза у жрицы.
Свобода это то, что у меня внутри. И если мне не повезет, несмотря на то, что на мне будет рабский ошейник, всё равно они не смогут отнять мою внутреннюю свободу. Идти по улицам города, а не по крышам зданий было непривычно, и я постоянно скрывался во тьме, опасаясь каждого шороха.
— Не бойся, малыш, все будет хорошо. — Проговорила мне Кьярта, и практически незаметно коснулась моих волос, которых никогда не было у Кхаргов. — Пушистик, все будет хорошо, поверь нам.
Конец Главы семнадцатой.
Глава 18
Тот, кто никогда не спал на песке, камнях и голых досках никогда не поймет, какое это блаженное чувство засыпать и просыпаться на чистых простынях. Пусть простыня из грубого волокна и пусть одеяло и подушка грубоваты, но они так любимы в этот момент. Но все равно дома лучше, и проснувшись сейчас ближе к полудню, я сперва проверил свои вещи, а потом вновь вспомнил о своих родных. Я перед сном размышлял о том, как бы мне послать весточку отцу и матери. И тогда, наверняка, зная о том, где я, они пересекут любой континент, пройдут десятками порталами, но найдут меня, где бы я ни был.