В ночи посреди пустыни горел огромный костер метра четыре в высоту, а я сидел на почетном месте, смотря на представление, которое разыгралось вокруг костра. Нет, меня не выгнали из клана как причину гибели старейшины, все уже всё знали, и даже понимали старика, несмотря на то, что он совершил преступление, которое карается смертью. Просто каждый из членов клана пошел бы на него, ведь на кону было светлое будущее клана, и оно ценнее жизни, хоть моей, хоть Ска.

— Не грусти. — Тихо проговорила мне на ушко Кьярта, которая теперь постоянно присматривала за мной.

— Я и не грущу, просто все так неоднозначно, я пришел к вам за помощью, а стал причиной смерти одного из вас. — Проговорил я, смотря как к костру выходит та самая девушка, которую я спас от клыкастой. Девушка, которая, как и все Кхарги была безволосой, была даже милой в своих белых одеждах, которые напоминали шелк.

— Жизнь такова, что вчера была потеря, а вот сегодня рождается новая жизнь. Не переживай, Аль, зато ты завтра попадешь в столицу. — Проговорила Кьярта, а к костру, который сиял в ночи, вышел тот самый парень с ящером, который сейчас не пошел за своим хозяином и остался на своем месте. — И теперь у тебя в долгу целый клан Кхаргов, а если сбудутся слова старейшины, то наш долг будет сложно оплатить.

— Я и не требую платы. — Пробурчал я, не понимая, почему я не злюсь на старика и почему у меня есть понимание его поступка, несмотря на то, что я чуть не умер.

— Ну, это сейчас не требуешь, а вот пройдут года, а клан решил, что долги надо оплатить и наша помощь в возвращении тебя домой не оплатит полностью наш долг. — Задумчиво проговорила Кьярта. — Придумала!

— И что же пришло тебе в жреческую голову. — Послышался недовольный голос Кхала, ведь разговор сейчас был неприемлемым, невеста уже начала свое представление.

— Связать кровь. — Тихо проговорила Кьярта, а вокруг наступила тишина, все, несмотря на расстояние, услышали свою молодую жрицу. — Я все сказала, и у нашего клана еще достаточно времени, чтобы обсудить мое предложение.

Вокруг костра было около пяти сотен разумных, и они молчали, обдумывая слова Кьярты в то время, как я смотрел на жрицу.

— Мне десять, тетенька, — Проговорил я максимально детским голосом. — Мне до первого совершеннолетия треть моей жизни. У вас, тетя, голова бобо?

— Не бойся, пушистик. — Улыбнулась мне Кьярта и её улыбка мне не понравилась. — Время течет неумолимо, а я собираюсь познакомиться с твоими родителями. А насчет связи я просто пошутила, малыш.

Кьярта нежно потрепала мои отросшие волосы, которые и правда были довольно пушистыми, и нежными, несмотря на палящее солнце, которое осветлило их.