Крастер упал наземь и откатился в сторону, миновав тело Ковальски, дергающееся и судорожно зажимающее хлещущую из разорванного пулей горла кровь.

Из покрывавшей поляну травы ничего видно не было, шквал огня смолк, разом разрядившие свои магазины северокорейцы перезаряжались. Вокруг звучали крики, стоны, шипение и ругательства. Крастер приподнялся, чтобы осмотреться перед выбором дальнейшего решения. Сдаваться в плен ему по-прежнему не хотелось. Нужно было прорываться из засады. По звукам стрельбы — классической L-образной.

В ходе осмотра он засек одного из северокорейских солдат и даже успел дать очередь в его направлении, прежде чем обнаружившего себя Крастера снова накрыли огнём. Попытка сменить позицию оказалась весьма неудачной. Корейцы, не жалея, поливали его пулями, если не наблюдая в траве, то ориентируясь по ее движению.

Одна из пуль разбила оптический прицел карабина, вторая пробила левую кисть, третья ужалила в бедро, куда-то чуть выше колена. Ещё парочка бессильно щёлкнули по бронежилету. Крастеру было не столько больно, сколько обидно, ведь всё должно было случиться совсем не так…

Рядом лежало обмякшее тело Соренсена с пробитым пулей сводом шлема. Крастер подхватил его карабин и заорал, перекрикивая возобновившийся шум взаимной стрельбы:

— Взвод, слушай мою команду! Коммунисты с двух сторон поляны. Всем ходячим — после моей команды перебежками уходить в лес! Вести огонь на подавление с ходу, не останавливаться! Все остальные ведут огонь с места, пусть хоть кто-то из нас уйдет! Приготовиться!

Подождав десяток секунд и дождавшись очередного ослабления огня противника, Крастер опять приподнялся над травой:

— Огонь! Вперед! Бего-о-о-м! Прорывайтесь!

Рядом рванули к таким близким деревьям несколько способных передвигаться морпехов. К чести Корпуса, раненые, решившиеся их прикрыть, тоже нашлись. Крастер не остался в одиночестве и даже практически успел расстрелять магазин. К своему восторгу, не напрасно, точно свалив по крайней мере одного автоматчика северокорейцев и, возможно, подстрелив ещё двух других. В следующее мгновение после этой краткой радости ему в глаза брызнули трассеры пулемётной очереди.

Вспышка!

* * *

Крастер стоял в проходе пилотской кабины «Супер Сталлиена». Под вертолетом стелились красивые освещённые утренним солнцем вершины корейских гор. Прямо по курсу строя вертолетов темнела темная масса дождевой тучи.

Лицо Крастера как будто сковало льдом, под шлемом дыбом стояли волосы. Марк Рюккер в очередной раз повернул к нему голову:

— Синоптики облажались, Джош! Сейчас полетим под дождиком. Отклоняться от курса командир эскадрильи не будет.