Повозка повернула, и сквозь чащобу начали угадываться первые очертания замковых строений.

***

Вернуть Хенрика из мира грёз смог только прекратившийся рассказ его извозчика, остановившийся где-то между рождением первого ребёнка и покупкой старой-новой повозки. Они были почти у Люцеи — можно было лицезреть её очертания без всяких преград. И… Она была абсолютно прекрасна в своём великолепии. Парящий город, который вот-вот отринет всё земное и навсегда останется спутником солнца. Небесная часть города, где, как мечи завоевателя, были утыканы остроконечные белые башни, обрамлявшие золотой купол главного храма, была точной копией города, который Хенрик видел не раз. Длинная вереница крепостных стен, как лоно матери, охраняла своё беззащитное дитя, обнажая длинные когти — чёрные зубцы. Беззащитное? Между небом и землёй основная часть города была заволочена то ли редкой дымкой, испускаемой из золотого храма, то ли спустившимися облаками, желавшими посмотреть на жителей вечного города. Извозчик, заметив восхищение попутчика, деликатно замолчал до самого конца. До этого никто не вставал при виде Люцеи.

Но стоило им только почти вплотную приблизиться к главным воротам… Хенрику настолько невыносимо стало находиться рядом, что он был готов зарыться в самую грязную яму лабиринта, лишь бы не видеть всего этого. Оболочка. Мерзкое сооружение, построенное слепыми великанами, не знающими неба. Иллюзия разрушилась в один миг, оставляя чернеющую тучу, изрыгающую кислотными водами, прямо перед собой. Душистый и блестящий лак полотна потрескался миллионами частиц, оставляя после себя лишь гниющие наросты. Этого города не должно было здесь быть! Природа рано или поздно исторгнет его из своего тела…

— Таааак, приятель… Вот мы и на месте.

Повозка остановилась чуть поодаль от главных ворот, рядом с такими же повозками. Мальчишки с удочками, бежавшие за осликом Хенрика с городского рва, наконец настигли повозку и начали аккуратно присматриваться к ослику, боясь подойти совсем близко. Кто-то корчил рожи, кто-то пытался накормить, кто-то просто потрогать. Вовремя подоспевший извозчик одним грозным кулаком разогнал импровизированное собрание.

— Вот сорванцы, а… Из предместий набегают…

В это время дня, как и в любое другое, огромное количество людей заходило и выходило из города, заставляя теряться в общем потоке бессвязных звуков.

«Как в Рахат. Перед слухами о проверке».

Хенрик слез с повозки и принялся отвязывать ослика.

— Ой, скажу я вам… Не получится у вас… Плохо будет.

— Что?

— Не пропустят вашего друга туда. Ой, не пропустят. Только храмовые рыцари и одобренные торговцы. И только лошади. Договориться как-то там не получится. Нет, нет…