Лабиринты кончились одной единственной пещерой, в которой красовались человеческие останки. Огромный художник, и глазом не моргнув, проглотил бы и его. На счастье, она была уже сыта. И у него был факел. Кто в здравом уме будет есть огонь?

— Будешь курьером. Коморка… коморка… Почему ты смеёшься, голубчик? Я сказала что-то смеш…

Кости найденных останков жертв выстроились в две шеренги лицом друг к другу и стали ритмично раскачиваться из стороны в сторону, подпрыгивая под барабанный бой. Национальный танец! Художник сжалился над слизняком, который даже слизь произвести не может, и отправил того на покой. Временный... Взоры всех слизняков устремлены в небо. Нет, нет, нет. Небо с золотым храмом не для вас. Его надо заслужить. Богиню надо заслужить.

— Меньше всего в жизни я ожидала увидеть тебя… Снова.

Заклинатель погоды с четвёртого этажа настолько сильно была поражена присутствием Хенрика, что даже забыла несколько раз произнести своё заклинание. Почва осталась без полива. Заклинатель наколдовала ему коморку «триначетыре» под самой крышей, чтобы можно было смотреть на небо. Или чтобы звёзды смотрели на него. Так тянулись дни. Первые дни, первые заказы, первые проблемы — всё первое. Ничего второго. Тем более третьего.

Матео. Хенрик вспомнил о том стражнике, который помог ему на границе. Слизняк уже мог воспарить, как маленькая юркая синичка между небом и землёй в потоке хищных орлов, ища нужный объект. В этом городе всё стало объектом. Профессиональная деформация. Площадь Грасия. Синичка не может стучаться в каждое окно. Синички быстро привыкают к номерам домов и названиям улиц. Восемь… Девять… Одиннадцать… Нет! Дом десять! На двери заколоченного дома — «Тут был Генри». Нашёлся-таки, проказник! Не забудь прощебетать Корину.

— Присаживайся, пожалуйста… Я… Мы в тот раз не успели договорить… Это мой дядя Андреас (добрый день, молодой человек!). Перейду сразу к делу. Этот ураган, как ты говорил, Вечный ураган Мальсанд, отнял… Отнял почти всех… Мы военные… Я… Я… Поэтому не хотел стано… (Матео, так нельзя!).

— Я хочу быть честным. Это невозможно передать словами. Самый искусный оратор не сможет передать весь спектр чувств, который посещает тебя в самом центре. Время останавливается. Нет ни щебетания птиц, ни шелеста травы. Нет ни добра, ни зла. Нет ни тебя, ни твоего окружения. Зловещее воплощение эха сдавливает каждую клеточку твоего тела и разума и заставляет танцевать под свою музыку. Безумную музыку, которая закручивает тебя в бесконечном танце самой…

— Самой?

— Это не жизнь и не смерть. Это лишь осколки неотвратимой судьбы. Больше, чем судьбы. Больше, чем боги (молодой человек!) … Моё прошлое, настоящее и будущее бешеным потоком отпечатывались в моём сознании, выдавая короткие изуродованные образы. Все ли они были моими образами? Я… Я не мог себя уловить. Водопад был слишком стремителен…