Тишина сдавливала виски. Как назло, в этот момент вернулся патруль из двенадцати человек, регулярно обходивший дорогу от поместья до ближайшего перекрёстка.

«Так долго не может продолжаться. Надо действовать».

— Проходите. Прошу прощения за ожидание. Служба сверх нормы... — тихим, извиняющимся тоном проговорил гвардеец, возвращая приглашение. — Если возникнут проблемы на приёме, то обратитесь к любому из наших.

— Благодарю. — Хенрик убрал приглашение во внутренний карман.

Гвардейцы произвели более приятное и одновременно опасное впечатление, чем стража на пограничном переходе. Лучше вооружены, подготовлены, с сильной выправкой. Говорят исключительно по существу.

«Высокая нагрузка — это хорошая новость».

Переступив порог и сделав несколько шагов, Хенрик замер: взору открылись обширные сады поместья. Приём поражал размахом. Вытянутое зелёное пространство перед зданием украшали три серебристых фонтана и водные каналы. Низкие подстриженные кустарники обрамляли палитру ярких цветов всех оттенков. Извилистые пешеходные дорожки без покрытия создавали иллюзию дикого сада, а маленькие деревянные мостики через каналы усиливали иллюзию природной отдалённости. Основное действо происходило здесь: повсюду стояли столики с вином и закусками, украшенные цветами, суетилась прислуга, смеялись и спорили гости, тяжело ступая, патрулировали легионеры. Путь от сада до центрального входа в поместье пролегал через три яруса естественного сада, каждый со своим стилем.

Идти напрямик через сады было опасно: следовало осмотреться и по возможности затеряться в толпе. Хенрик заметил пару оживлённо спорящих немолодых мужчин, стоящих в отдалении от основной массы гостей. Он приблизился к ним, но те даже не обратили внимания — так были увлечены словесным поединком.

— Всё великое неустойчиво, а прекрасное — трудно, дорогой друг. Вот и Королевство Таллор, не выдержав тяжести государственных потрясений, кануло в небытие. А что удержало бы разнузданную чернь, спросите вы? Отвечу вам: военная диктатура в провинциях. Полное разоружение и роспуск сперва нелояльной, а затем и всей провинциальной гвардии, аресты и казни зачинщиков, эдикт о прямом подчинении королю и совету. Каленое железо и верёвка — вот самые действенные механизмы воздействия на толпу. Рецепт готов.

— Позвольте не согласиться. Неужели вы полагаете, что одна лишь чернь виновата в потрясениях, постигших эту мученическую землю? Не думаете ли вы, что чернь, подобно потоку, управляема страстями и ведома бесплодными идеями? Не станете же вы всерьёз утверждать, что единственным виновником или сколько-нибудь значимым в убийстве виновен кинжал, а не рука, его направляющая? Чернь — лишь орудие. Любой государственный строй в первую очередь должен заботиться о благоденствии всех сословий. Только трудясь рука об руку, они достигнут всеобщего блага и избегнут потрясений.