Обменявшись нейтральными новостями по пути к лифтам, они доехали до закрытого отделения на восьмом этаже. Пройдя пункт охраны на входе, зашли внутрь.

Пока шли по коридору с уютным бежевым цветом стен, небольшими проемами для диванов и столиков у окон, он задался вопросом, для чего в больнице закрытые отделения. Пока лежал здесь, вопрос не приходил в голову, не до того было. Белые двери в палаты и кабинеты врачей, процедурные. Почти нет отличий от других отделений, насколько он помнил их по изученным на сайте больницы фотографиям. Только укрепленные окна, больше камер, и охраняемый вход. Возможно, остального просто не видно.

Ольга пригласила его в небольшую переговорную, предложила кофе-чай-печенье.

— Сначала я тебе расскажу, что мы узнали, потом пройдемся к нему.

Леша согласно кивнул, выбрав черный чай и несладкий бублик. На сладкое уже не тянуло недели две.

— Медикаментозное лечение начало давать результаты со второй недели, психотерапия с третьей. Для таких психических повреждений — это отличный результат. Наш ведущий психиатр считает, что пациент желает выздоровления, поэтому лечение идет хорошо.

— Он не может симулировать, чтобы притупить бдительность?

— Мы же на уровне физиологии все проверяем. Нет. Первые дни пришлось посвятить выяснению, какие вещества к нему применялись. Никаких следов, разумеется, в организме не осталось, это было двадцать лет назад. Пришлось делать микро-пробы и наблюдать реакцию клеток. Выяснили — боевая запрещенка, не применяется нигде уже более тридцати лет.

— Но она не причинила ему физического вреда?

— Причинила, он с детства имел проблемы с почками, но они замаскировались под обычную болезнь. А по приезду сюда почки ему вылечили — медпакет для переселенцев по научной квоте.

— И как в целом выглядит его история?

— В семье граждан патронатной территории, так называемой «серой зоны», рос мальчик. Он с раннего детства проявил большой талант к физике и математике. Учился сначала в обычной школе, потом поступил в класс с математическим уклоном. На репетиторов у родителей средств не было. После поступления в этот класс, его стали приглашать на «дополнительные» уроки, якобы по математике. А там промывали мозги с применением боевых психотропных препаратов. Сделано это было очень профессионально. На его поведении никак не сказывалось. Потом родители оформили переезд к нам по научной квоте, семья была принята. Им предоставили работу, мальчику должное образование.

— Ребенка обрабатывали боевыми психотропами?

— Да. Ему внушили ненависть к нашему государству и населению, а потом привязали на бессознательном уровне эту ненависть к любви. Любовь к математике стала для него частью ненависти к нам. Но ненависть зашили глубже, и заставили о ней забыть до определенного момента. Поэтому, до этого момента, он искренне испытывал позитивные чувства к стране, давшей ему после переезда сюда благополучие и признание, образование на высочайшем уровне, и возможность развиваться в науке.