И застыл: над агрегатом висело что-то вроде оплывшей капли диаметром три метра в самой широкой части, высотой метра три. И в ней не было ничего, кроме серой густой мути. Словно сгусток плотного тумана повис в воздухе, скрыв в себе часть трубы. Что ж, и в этом сон не обманул.
Глава 17 Вывод людей. 12 сентября 2072
— У нас есть время на подготовку и обсуждение? — мама стала серьезной, сосредоточилась.
— Мало. Я могу вести только по одному человеку. Нужно, чтобы этот свет окружал и меня и ведомого. Идти, возможно, придется долго, по примерным расчетам около пятнадцати — двадцати минут. Возможно, мне придется отдыхать между проходками. Выходить будем не в лабораторию, а в другом месте. Потом оттуда возвращаюсь по земле в Институт и иду за следующим. Именно здесь, в изолированном нормальном пространстве, мне нужно находиться как можно меньше. В нормальном пространстве мои нейроны будут каждый раз перестраиваться на старые пути, я могу отключаться.
— Дело в реакции мозга на аномалию? Изменение нейронных путей? — мама нахмурилась.
— Да, я единственный, у кого произошла адаптация, я получил нейронный ключ.
— Ладно, все выяснения потом. Говори, что нам делать.
— Все просто и сложно: я должен обнять человека так, чтобы свет окружил нас обоих. Выходим в направлении условного хвоста аномалии. Предположительно, это напротив того места, откуда я вошел сюда. Затем передвигаемся вдоль так называемого скелета аномалии. Выходим в другом конце аномалии, это в недостроенной высотке недалеко от нашего дома. Так — с каждым из вас.
— Ох ты ж, божечки-лекошечки, — пробормотала мама, со страхом глядя на него, — сына, а ты выдержишь это все?
— Должен, — он упрямо взглянул на нее, — я должен, больше некому.
Роман предупреждал, что проходя каждый раз через зону действия аномалии, Алексей будет восстанавливать нужные пути нейронов. Но когда он будет находиться в нормальных пространствах, нейроны будут возвращаться к прежним путям, и где-то он может отключаться. А значит, терять время и рисковать собой и другими.
И чем дольше он будет находиться внутри аномалии, тем больше новых сегментов аномалии, а значит и его копий, может появиться за это время. Правда, опасности они представлять не должны, и видеть их Алексей может только из-за своей трехмерной природы. Для него все сегменты аномалии — это один сегмент, вложенный матрешкой сам в себя. Но копии могут пугать и отвлекать, это нужно учитывать.
Леша кивнул в сторону Ильи:
— Он нарушил ход эксперимента? Это из-за него все?
— Да. Но мы не смогли ничего из него вытащить. Он впал в странное состояние, словно стал невменяемым. Если симулирует, то убедительно. Его очень важно вернуть. С ним должны специалисты поработать. Но я не представляю, как его вести. У нас уже закончилось успокоительное.