Покалывание в теле стало усиливаться, Алексей понял, что нужно ускориться. Вот и выход. Вперед, к нормальному пространству! Задержавшись на секунду в проходе, зачем-то глубоко вдохнул, и вышел из дома. На него обрушилась лавина звуков, заставив вздрогнуть: свист винтов, плач, гул ветра, голоса, выкрикивающие его имя.
Оглядевшись, он с удивлением успел заметить несколько военных вертолетов на земле и в небе, группу спасателей поблизости, военных, бегущих к нему, разозленного Димку и заплаканных Нику с Ксюшей.
А потом покалывание в теле стало нестерпимым, земля качнулась, в глазах потемнело. Он еще почувствовал удар спиной о землю, но уже так слабо, словно через толстый слой ваты.
Глава 8 Части целого. 6 сентября 2072
Издалека, из темноты, донесся мерный тонкий писк. Сначала он был тихим, еле слышным. Постепенно сила звука нарастала. Пока не стала слегка раздражающей. Со временем добавлялись новые звуки. А потом они стихали, и оставался только неприятный ритмичный писк.
В какой-то момент из темноты всплыл чей-то голос, тихий, но резковатый:
— В чем может быть природа такой реакции мозга?
Откуда-то взялся другой голос, более высокий и мягкий:
— Судя по тому, что нам удалось понять, произошла экстремальная информационная перегрузка. Путем передачи пакета электроимпульсов из неизвестного источника. Критическое повышение электрической активности мозга. Нейроны проложили столько новых путей, что мозг перегрузился и сбросил излишки электричества на периферию.
— Как Ксения?
— Как и раньше, чувствует себя хорошо, после той слабости больше никаких аффектов. И нет таких изменений, как у мальчика. Пока не понятно, почему. Может, она провела в зоне аномалии меньше времени. У нас пока один пациент, ни о какой статистике нет и речи.
Леша понял, что хочет увидеть, кто говорит, и принять участие в разговоре, задать множество вопросов… Тьма раздвинулась — глаза открылись.
— Где я? Сколько времени я здесь? Что с Ксюшей и мамой? И с лекошкой?
Над ним возникло два лица: напряженное мужское и радостное женское. Мужчина — сухощавый брюнет в тонком джемпере и накинутом на плечи черном пиджаке, с недельной щетиной. Женщина — блондинка в белом мед-комбинезоне, с русой прядью, которая выбилась из строгой прически.
Вокруг бежевые стены, левее широкое окно, впрочем, за стеклом пасмурно и неуютно. Кто-то подкрутил регулятор освещения, и помещение залил неяркий теплый свет.
— Алеша, как ты себя чувствуешь? — спросила женщина, наклонилась куда-то в сторону и тихо проговорила, — в тридцатую палату бригаду, пациент пришел в себя.