Рука сама потянулась к горлу, словно помочь сделать вздох, потому что воздух застыл в легких. Леша закрыл глаза, и сосредоточился на дыхании. Ему сложно дышать или это иллюзия? Воздух потек из легких, и обратно. С этим порядок.

Открыв глаза, он поморщился, убедившись, что туман и искры никуда не делись. Он не проснулся от кошмара в своей палате. И над ним не стоят врачи. Если не придумает, как выбираться, это может плохо кончиться. И если бы только для него.

Потерев ладони, и прикусив губу, Алексей попытался восстановить в памяти все свои движения. Чтобы вернуться как можно ближе к тому месту, где он пересек границу капли. Если тут можно употреблять слово «место». Потом воспроизвел по памяти в обратном порядке. Ничего не изменилось. Никаких границ. Только густой туман, мельтешение искр, и сдавливающая тело боль, которая напоминала, что он пока жив.

Что предшествовало его разговору с двойником? Он уснул в больнице! Все это не может быть ни чем иным, только сном! Но как же проснуться? Что-то говорило ему: если просто ждать пробуждения, ничего не произойдет. Но там, на обратной стороне сна, в реальности, ему не дадут умереть во сне! Врачи увидят, что он не просыпается сам, и разбудят. А если что-то будет не так с телом, определят по показателям.

А может… Леша почувствовал, как холодная струйка пота потекла между лопаток. Может, его уже пытаются откачать? Может, прямо сейчас аппаратура заходится в писке, означающем остановку сердца? Может, он умирает прямо сейчас⁈ И никто не сможет спасти маму и ее команду. Никто не остановит стремительно растущую супер-аномалию, и она уничтожит нашу планету гравитацией, вдавив в дно черной дыры и разорвав в клочья?

Сердце стало биться, как сумасшедшее. Сердце человека в сердце аномалии, которой нет никакого дела до его крохотных тревог. Она просто растет, потому что такова ее природа. Он должен исчезнуть отсюда! Вернуться обратно, в нормальный мир, исчезнув здесь. Прекратиться, прямо здесь и сейчас!

Что-то изменилось. Алексей не успел сделать очередной вдох, как его сжало со всех сторон. Остатки воздуха вышибло из легких со стоном. Модификатор засветился ярче, ослепляя, по груди разлилось ощущение кипятка, но сердце замерло, не в силах сократиться. В глазах стало темнеть. Боль затопила его.

Сквозь терзающую тело, скручивающую, разрывающую боль, сквозь душащую тьму, мелькало множество линий, форм, теней и световых пятен. Его куда-то тащило. Вверх? Вниз? В сторону? Заставив себя раскрыть глаза шире, он ошарашенно смотрел на хаос вокруг. Словно оказался внутри калейдоскопа, в котором рассыпались, ломались, взрывались миллиарды фигур, складываясь на едва уловимое мгновение в сложнейший величественный узор, и вновь рассыпались в хаос.