— Однако сейчас меня больше всего интересует завод. Что там происходит? Там остался кто-то из наших стражников?

— Нет, ваше благородие, нас всех вышвырнули оттуда. Явились жандармы со своими бумагами, сказали, что предприятие арестовано. А через несколько дней я узнал, что завод охраняют, кто бы вы думали? Стражники Шереметева.

— Хотя, казалось бы, что им там делать? — с негодованием добавил Денис. — Сволочи!

— Так Шереметев того и добивался, — объяснил я. — Он давно хотел купить наше предприятие. А теперь договорился с главой третьего отделения и обделал все делишки.

— Хитрый ублюдок! — процедил Денис.

— Ещё какой!

— И ничего нельзя сделать? Может быть, есть возможность вернуть предприятие?

— Для этого надо либо отменить решение суда, либо попытаться перекупить завод. Для первого у меня нет власти, для второго — денег… Если, конечно, отец не оставил мне в наследство пару миллионов, — я многозначительно посмотрел на юриста.

— Увы, сбережения вашего отца были не столь значительны, — проговорил господин Колотило.

— А сколько стражников осталось? — я снова обратился к Сиволапову.

— Пятеро, включая меня, ваше благородие.

— Очень хорошо. Готовьтесь. В конце недели мы все отправимся в Москву.

— Как в Москву? — удивился Денис. — А здесь кто останется?

— Возможно, один-два человека, я подумаю. Здесь у нас почти ничего нет, а ближайшие четыре года я точно проведу в Москве. Там мне люди нужнее.

— Господа, господа, минуточку, — вмешался господин Колотило. — Простите, что прерываю беседу, однако нам с Алексеем Васильевичем и Елизаветой Михайловной необходимо обсудить ряд юридических вопросов, касающихся цели их визита.

— Да, давайте в другой раз поговорим, — сказал я. — Мне придётся пожить в Ярославле несколько дней. Напишите свои телефоны, я свяжусь и назначу встречу.

Вечером мы с Лизой и стражниками перебрались на съёмную квартиру — большую, старую, в центре города. Она имела анфиладную планировку, коридоры отсутствовали. Но зато комнат было шесть, не считая кухни, и все мы смогли разместиться с относительным комфортом.

На следующий день посетили герольдию. В назначенное время нас ждали. Чиновник проверил мои документы, притащил толстую амбарную книгу, сделал несколько записей и попросил нас с Лизой расписаться. В соседнем кабинете мне выдали временное удостоверение личности — бумагу, где значилась моя нынешняя фамилия. По ней можно было получить новый паспорт.

Я вновь оказался Дубровским, даже на душе стало спокойнее.

Сразу из департамента герольдии мы с Лизой поехали к юристу, где проторчали до конца дня, разбираясь с бумагами и оформлением наследства. Документов оказалось не так уж много, однако я предпочёл досконально изучить их все. Надо было вникать в дела с самого начала. Тем более, законодательство Российской империи тридцатых годов отличалось от того, к которому я привык в Западной Индии.