— Ох уж, этот Пётр Петрович…
— Он заботится обо мне. Это ради моего же блага.
— Да я не сомневаюсь.
После завтрака состоялся разговор с Никой. Мы отправились на берег озера, и там без лишних ушей я объяснил, что от неё потребуется в ближайшее время. Во-первых, отныне Ника возглавляла мою стражу. Я ей доверял больше, чем другим, по той простой причине, что остальных знал плохо, а с Никой мы уже сработались. Во-вторых, дал указание выследить и устранить Никитина желательно тихо и без свидетелей. Призванные духи неплохо бы справились с такой задачей.
Лизе тоже предстояли кое-какие дела. Она должна была съездить в кофейни и в дом Валентина, переговорить с управляющими, оценить состояние заведений и недвижимости.
День клонился к вечеру, когда я добрался, наконец, до академии. Зашёл в подъезд. В холле возле стола с телефоном сидел охранник, читал газету — тот самый, который разогнал хулиганов, пытавшихся меня побить месяц назад.
— Добрый вечер, — поздоровался я.
— Добрый вечер, ваше благородие, — учтиво ответил охранник.
— Как тут дела? Ко мне никто не приходил?
— Нет, к вам посетителей не было.
Поднявшись на четвёртый этаж, я открыл дверь. На полу возле коврика валялся сложенный листок бумаги. Кто-то просунул его в щель, и первым делом подумалось, что это записка от Насти. Та, наверняка, очень удивилась моему недельному отсутствию.
Включил свет, поднял листок, развернул.
«Ты не жилец Алексей Васильев, ты не доживёшь до конца учебного года», — гласила надпись, составленная из газетных вырезок.
Я поставил чемодан на пол, бухнулся в кресло, перечитал записку. Если это не какие-нибудь очередные козни Шереметевых, было похоже, что у меня появился ещё один заклятый враг, но теперь уже в стенах академии.
Глава 21
Я не слишком долго гадал, кто подкинул загадочную записку. Настя? Вряд ли она. Зачем ей заниматься такой ерундой? Разумеется, сделал это Евгений Огинский или кто-то из его шнурков. Судя по тому, сколько народу пришло меня бить в тот вечер, он сколотил целую банду, а теперь обиделся и принялся угрожать. Интересно только, со мной, в самом деле, собираются расправиться или просто попугать решили? А если, и правда, убить хотят, то как они это сделают на территории академии?
Понедельник первым занятием шла общая лекция, затем мы отправились в кабинет французского. И тут ко мне снова пристал с расспросами Брехов, всё так же лакейничающий перед Сашей Орловым.
— Давненько вас видно не было, господин Васильев, — заметил он. — Никак захворали?
— Дела, господин Брахов, — ответил я. — Неотложные дела. Только не называйте меня этой фамилией, отныне я не Васильев, а Дубровский.