— Логично.

— По поводу надзирателей. Некоторые любят вознаграждения. Десять-пятнадцать рублей в месяц — и на многие мелкие проступки они будут смотреть сквозь пальцы. Если «дружить» с надзирателем, жить станет проще. К сожалению, про вашего я ничего не знаю, но постараюсь выяснить.

— На лапу дать? Это можно. Главное, чтобы не всплыло потом.

— Поэтому и говорю, пока ничего не предпринимайте, дождитесь информации. Есть принципиальные. С ними обычно много проблем. Так, и последнее. Тренировки, тренировки и ещё раз тренировки — это залог того, что вы тут останетесь. Если чувствуете, что не тянете программу, обращайтесь к мастеру за дополнительными занятиями. Стоят они недорого, но могут оказаться очень полезными. На этом, пожалуй, всё, — Степан поднялся и достал из кармана сложенный листок бумаги. — Тут мой телефон и адрес. Живу я в соседнем доме. Если появятся вопросы, звоните.

— Интересно, — я взял бумагу. — Почему Пётр Петрович мне так помогает?

— Глава моего рода был в хороших отношениях с вашим отцом. Дань уважения покойному другу. Разве этого не достаточно?

— Возможно… В любом случае, спасибо за информацию.

— Рад был помочь.

Когда Степан ушёл, я долго сидел у окна и смотрел на погрузившийся в сумерки сквер, где в свете фонарей порой мелькали зелёные пиджаки студентов. Ничего необычного в словах молодого Оболенского не было. Я слишком хорошо знал жизнь, чтобы понимать, как она устроена. Чаще всего, речи о равенстве — лишь красивая ширма, за которой творятся весьма неприглядные вещи. Может, кому-то и хотелось, чтобы всё было правильно, но человеческую природу переломить сложно.

Однако мне показалось интересным предположение, что меня могут спровоцировать, чтобы вывести «за забор». Об этом я прежде не думал.

А вот обращаться за помощью к Степану вряд ли стоило, по крайней мере, по разным пустякам, которые я мог и сам уладить. Лучше не оказываться в долгу даже перед друзьями, особенно, когда речь идёт о неком моральном долге. Иначе потом спросят. Однако, как источник информации, Степан мог оказаться в дальнейшем очень полезным.

На следующий день для меня начались занятия.

Первая пара проходила в просторном светлом лектории, где собралось, наверное, человек сто. Лекция по истории магических практик проводилась сразу для нескольких групп. Читал седой профессор ранга примерно пятого.

Я устроился на заднем, самом верхнем ряду, наблюдал за студентами и порой записывать кое-какие моменты, которые за долгие годы улетучились из памяти, хотя всё это я, разумеется, знал.

С моей группой удалось познакомиться только на второй паре. Комаровский подошёл ко мне на выходе из лектория и сказал, чтобы я следовал за ним. Мы прошли по переходу в соседний корпус. Кабинет находился на втором этаже. Большое помещение с высокими окнами, цветами на подоконниках, шторами, подвязанными лентами, и деревянными панелями по низу стен.