Техники, которые нам было велено отрабатывать, оказались несложными. В своё время я подобные упражнения повторял тысячи раз, а когда начал преподавательскую практику, заставлял повторять своих учеников. Вначале — ментальная подготовка, затем — укрепление тела против механического, термического и прочих видов воздействия и разгон эфира. Вторая половина занятия была полностью посвящена отработка несложных заклинаний вроде метания огненных шаров.

Напоследок Юрий Алексеевич сказал, обратившись ко мне:

— Ну, господин Васильев, для начала неплохо. Вижу, гимназическую программу вы усвоили. Будете стараться, усвоите и нашу, а не сдюжите — так пойдёте учиться в другое место. И это всех касается! У нас тут «особенных» нет! Всё, парни, на сегодня представление окончено. Вольно.

В общем, забавный оказался мастер. И что-то мне подсказывало, скоро мой прогресс заставит очень сильно удивиться старого вояку. Только слишком много показывать не стоило, как не стоило и забывать, что отныне я — всего лишь обычный студент первого курса.

На сегодня это было последнее занятие. Теперь я мог идти домой, а потом — на собственную тренировку. Практических заданий пока не было, сессия далеко, оставалось заниматься магией.

Но для начала надо было найти уединённое тихое место, где мне никто не помешает. С этой целью я отправился на полигон за академией.

Подходящая площадка нашлась не скоро. Она была на отшибе. По соседству занимались огневики и, кажется, маги земли (я слышал характерный звук бьющегося камня), но конкретно тут никого не оказалось.

Однако побыть в одиночестве оказалось не суждено: спустя час явились ещё два студента. Они обосновались в другом конце площадки и мне не мешали, я же, погрузившись в тренировку, вскоре забыл об их существовании.

Следующие два дня прошли похожим образом. Я сидел на парах, записывал то, что наговаривали профессора, в перерывах слушал болтовню двух своих знакомых. Из профильных предметов у нас были философия и теоретические основы магии, семиотика стихии (на ней изучали знаки заклинаний), эфирная практика.

Последняя далась мне труднее всего, поскольку требовалось выполнять формы, а они отличались от тех, к которым я привык. В России были собственные «движения силы», не связанные с боевыми искусствами, как в Индии. А вот сами эфирные техники оказались очень простыми. Я умел гораздо больше, чем тут преподавали.

После пар я ходил на полигон, на ту же самую площадку, чтобы занялся тем, что мне по-настоящему было необходимо. Даже составил для себя особую программу, которая сильно отличалась от общей.