В меня угодил град каменных осколков. Удары в грудь, живот и голову оказались болезненными. Рывком я ушёл от атаки, следующим переместился к невысокому мужчине со шрамами на лице, который создавал заклинания.

Обменялись ударами. Я пригнулся и одновременно двинул противнику кулаком в живот, а затем резко выпрямился, нанеся апперкот. Одарённый отшатнулся, и огненная волна сбила с ног его и тех, кто находились рядом.

Одарённый поднялся. Но тут что-то просвистело, и его голова отделилась от шеи и шлёпнулась на снег, разбрызгав вокруг кровь. У одного из эфирников отлетела рука, а затем — полбашки. Маг воздуха из моего отряда кидал невидимые клинки.

Маг земли добивал булыжниками ещё какого-то одарённого, тёмный дух, вцепившись в одного из эфирников, высасывал жизненную силу, а Марина стояла с огнём в руках — перед ней дымились два трупа.

Но от ворот уже двигалась следующая партия.

— Не стрелять! — скомандовал я своим, заметив на рукавах приближающихся людей красные повязки. — Это наши.

Отсюда можно было видеть, что делается у проходной. Сами ворота отсутствовали, наши стражники вбегали на территорию, стреляя по верхним этажам дома, и торопились спрятаться за склад.

Вдруг раздался жуткий треск, дом вздрогнул и фасад, смотревший окнами на улицу, рухнул. Стрельба смолкла. Всё вокруг потонуло в клубах пыли. Кто-то из магов земли хорошо потрудился. Большая часть здания, конечно, выстояла, но моими стараниями внутри разгорался пожар.

К нам подошёл начальник стражи Микеладце. С ними были восемь парней и одна женщина — все в растрёпанных, порванных пальто, без шляп. Два человека держали штурмовые винтовки, один — пулемёт БАР.

— Как дела? — спросил я.

— Они спрятались, — Микеладзе указал на дом. — Все, кто выжил — там. Юрий Степанович с другой стороны обошёл. Мы их окружаем. Сейчас будем зачищать здание.

— Так полдома уже горит. Может быть, спалить всё к чертям? Зачем лезть-то внутрь?

— Нам приказано зайти внутрь и всё осмотреть.

Я хотел поспорить, но тут дверь пристройки приоткрылась.

— Они там! — крикнул Микеладзе.

Тут же по двери и стене рядом застучал свинцовый дождь.

— Нихт шиссен, нихт шиссен! — раздалось изнутри. — Вир гебен ауф!

— Мы сдаваться! — прокричал второй голос на ломанном русском.

— Прекратить огонь! — скомандовал своим Микеладзе. — Кажется, сдаются. Отойти, всем отойти!

— Выходите с поднятыми руками! — крикнул я. — Мы не будем стрелять.

Дверь неуверенно отворилась, и оттуда один за другим вышли пять человек. Четверо держали руки поднятыми, один зажимал рану в плече.

— Вот, и первые пошли, — усмехнулся сквозь усы Микеладце. — А ну-ка, господа, принимайте гостей. Обыскать. Каждому по браслету, и за ворота.