— А теперь попробуем вытянуть. Вяземский тебя не выгонит. Вот если бы ты за мной шпионила и докладывала бы обо всём своему высокопоставленному родственнику, тога да, вышвырнул бы вон. Но ты же этого не делаешь, да?

— Конечно же, нет! Ты за кого меня принимаешь?

— Тогда волноваться не о чем. Пока ничего не предпринимай, академию не покидай. Если что-то случится, звони. Я дам знать, когда решу, как быть.

— Хорошо, я позвоню, — с обречённостью в голосе проговорила Настя. — Надеюсь, телефон не прослушивается.

— Другого способа всё равно нет. Если захочешь сказать что-то важное, то только с глазу на глаз, поняла?

— Само собой. Конспирация и всё такое.

— Именно.

— Я наверное пойду. Настроение дурное, да и спать хочу. Давай другой раз.

— Хорошо, иди отдыхай.

Настя ушла, ушёл и я через некоторое время. На душе скреблись кошки.

Ситуация была паршивой. Получалось так, что я, сам того не желая, втянул Настю в свои интриги, а теперь её жизни угрожала опасность. Сомневаться в серьёзности намерений Святослава повода не было. Шереметевы, кажется, родственников прежде не убивали, но в других родах подобные инциденты случались. И причины были, в основном, те же самые: предательство, шпионаж. С такими проблемами аристократы предпочитали разбираться самостоятельно. Что Святославу стоит убить девчонку из какой-то побочной ветви? Ему это раз плюнуть.

С другой стороны, если бы Настя сама не пришла ко мне в тот вечер, то и неприятностей бы у неё сейчас не возникло. В её оправдание можно сказать, она тогда не знала, кто я. Но если бы и знала, вряд ли это что-то изменило бы.

Так или иначе помочь надо было. Она теперь с нами в одной лодке. Я склонялся обратиться к Вяземскому с данной проблемой. Но не сейчас, попозже.

Мы с Настей созванивались в воскресенье и на следующей неделе. Она сама мне звонила. Не знаю, обижалась ли она на меня до сих пор или уже нет, но виду не показывала. Наверное, понимала, что я — единственный человек, который может хоть как-то помочь.

В следующее воскресенье закончилась отработка повинности, и мои друзья снова захотели вытащить меня в город, чтобы это отметить. Отказался. Были дела и поважнее. Всё свободное время уходило на тренировки. Теперь я старался посещать полигон, где отрабатывал заклинания повышенной мощности, вроде волн огня и шаров объёмного взрыва. Делал это преимущественно поздним вечером, не желая привлекать лишнего внимания.

А в Ярославле тем временем Горбатов вёл переговоры о выкупе очередной партии пленных. Общался то с Шереметевым, то с графом Зейдлицем, пытаясь выторговать наиболее выгодные условия. Не знаю, что у них происходило, но складывалось впечатление, что возникли какие-то разногласия. Зейдлиц твердил, что не желает с нами войны и обещал больше не отправлять людей в Ярославль.