Здесь можно было не опасаться встретиться с Шереметевым. Он, как и Орлов, как и другие важные чины, находился этажом выше, да и вообще, скорее всего, уже уехал.

Прозвенел звонок, созывающий к следующему акту представления, посетители стали расходиться по своим местам.

— Алексей, сейчас все уйдут, давайте побеседуем наедине, — предложил Оболенский.

Предстоял ещё один «задушевный» разговор и, скорее всего, о то же самом. Мои похождения в Ярославле никого не оставили равнодушным: всполошились и враги, и друзья.

Мы с Оболенским устроились в креслах в небольшом холле с окнами.

— До меня уже дошёл слух о том, как вы каникулы провели, — произнёс с улыбкой Пётр Петрович. — Даже не знаю, как на это реагировать. С одной стороны, я рад, что предприятие вернулось к вам, с другой стороны, поступок мне видится крайне безрассудным. Представляете, что теперь начнётся? Шереметев в ярости. Он так просто с потерей не смирится.

— Ну не сидеть же сложа руки, — усмехнулся я. — Святослав и раньше был ко мне неравнодушен. Надеюсь, мы с вами возобновим контракты, которые были у вас и Василия Владимировича?

— Да-да, разумеется… Однако в первую очередь вам понадобится хорошая охрана. У вас есть те, кому можно доверить защиту завода? Вы же не будете и тут, и там одновременно. А дружинников у Шереметевых пруд пруди. Потом юридические вопросы… Это ведь всё не просто так. Без квалифицированной помощи вам будет трудно.

— У нас с совладельцем есть и юристы, и стража. А вот в Москве мне охрана не помешает, поскольку все мои остались там.

— Зачем вам стража, Алексей? По-моему, вы и так неплохо справляетесь, — рассмеялся Пётр Петрович. — Шереметев лишился сорока дружинников. Если так пойдёт дальше, у него скоро вообще людей не останется.

— Потери преувеличены — это во-первых, во-вторых, я сражался не один.

— Разумеется. Не обращайте внимания на мой скверный юмор. Однако факт остаётся фактом: это самое крупное, если не единственное, поражение Шереметевых. Святослав такое не простит. Но не волнуйтесь, я предоставлю столько стражников, сколько потребуется. О цене договоримся. Но заводскую охрану я бы тоже посоветовал укрепить.

Нет уж, подумал я, тебя точно туда не пущу.

Все мои «друзья» мигом решили воспользоваться ситуацией и урвать себе кусок. Я не сомневался, что и Оболенский хочет запустить лапу в мою компанию. Василий Дубровский никому не позволял лезть на своё предприятие, а мне уже пришлось взять двух компаньонов.

Интерес Петра Петровича можно было понять. Во-первых, человек он — жадный, во-вторых, он уже давно поставлял руду на ярославский завод и, как я понял, Шереметев сильно сбил цену. Естественно, Оболенскому хотелось контролировать процесс.