Полный контакт означал неограниченное использование магии. Это не обычный спарринг, а серьёзное сражение один на один. Единственное правило — не убить противника и желательно не покалечить.

Если первое чаще всего соблюдалось, то второе проконтролировать сложно. Иногда после таких «тренировок» маги выходили покалеченными на всю жизнь, и никакое целительство им не помогало. Оттого старший Барятинский так взбеленился.

— Только не мешай, — бросил я ему, проходя мимо, — не волнуйся за меня.

Хоть уровень доверия между нами и вырос, но я не мог запретить Артёмовскому родителю переживать, так что фразу сказал скорее машинально. Пока что Борис только на словах знал, что я силён, однако небольшая демонстрация действительно не помешает, в том числе и остальным.

Когда мы заняли плац, а зрители, наоборот, отдалились, чтобы их не задело случайным заклинанием, до меня невольно дошло — Аничков не с бухты-барахты подошëл. Пётр взял на себя роль плохиша, чтобы мне было легче наладить контакт с дружинниками. Кроме него, некому было это сделать.

— Готов? — спросил меня ухмыляющийся некромант, похрустывая пальцами.

— Я готов.

«Значит, понимает, как всë устроено и мыслит гибко, надо будет с ним поаккуратней».

Бой начался.

Первым моим желанием было по привычке уйти в тень, однако я знал — покажу этот трюк сразу и потеряю преимущество — это должно быть неожиданностью. Поэтому я сделал привычное движение рукой, показывая, куда нужно сбросить метеоритный дождь, и на своих двоих сместился в сторону.

Огонь для Петра был второй стихией, потому он чувствовал все радиусы поражения и был в курсе, как уходить от таких заклинаний. Выбежал он в последний момент и успел выкинуть одну из своих соломенных кукол, что были расфасованы по карманам чёрной куртки.

Это позволило ему при следующей волне метеоритов оседлать умертвие волка и, вцепившись в шерсть, ловко наворачивать круги. Я же с минимальной задержкой бомбил беглеца простеньким заклинанием, чтобы задавить одной только силой и перевесом в мане.

Аничков щедро разбрасывал свои «поделки» на землю, и из них немедленно рождались послушные мёртвые слуги, преимущественно псы — я заметил, что их чаще всего использовали в силу лёгкой доступности такой живности.

«Дурак, он же не сможет себе подчинить целую стаю», — гадал я, зачем он это делает, мимолётом накрыв нескольких умертвий на всякий случай. Остальные после появления действительно сорвались и побежали за своим хозяином.

Подобную картину я уже видел — сейчас будут нападать и грызть не справившегося с управлением наглеца. По скромным прикидкам бешеных псов было штук десять. Однако Аничков смог меня удивить — взмахом руки он заставил всю стаю запылать огнём, как будто из них моментально выделилась куча энергии.