Святому отцу пришлось напомнить о своём присутствии.
— Господин Каримов, если вы не прекратите это безобразие, я зачту вам ничью.
— Да ради бога, — махнул рукой бухарец и пошёл в разнос, показывая некромантам неприличные жесты.
Когда он принялся трахать воздух и выкрикивать, как вчера ночью жене Пронского было хорошо с ним, те полезли через трибуны и даже выстрелили по нему несколько раз.
— Каримов-Пронский ничья! — громко объявил оскорблённый таким поведением священник. — Поединок аннулируется и будет перепроведён через неделю. Плату за двоих произведёт господин Каримов.
— Нет-нет-нет! — закричал вдруг очнувшийся Виталий. — Пожалуйста, святой отец, я проиграл — зачтите поражение! — в глазах Пронского читался страх, вокруг него уже суетилось три некроманта, укладывая на носилки.
— Да, я тоже думаю, что результаты спорные. Мой оппонент не раскрыл свои сильные стороны, — кивнул с пониманием Бес. — Как джентльмен я согласен подождать.
— Сука-а-а! — закричал Виталий. — Чтоб ты сдох, узкоглазый кусок… — брызгая слюной, раздирался проигравший, но вовремя осёкся.
— Кусок чего? — тут же поинтересовался Рустам. — Святой отец, а я же могу вызывать его на дуэль каждую неделю? Это не запрещено правилами? А то мою честь оскорбляют…
Выражение лица Пронского надо было видеть — смесь отчаяния и безысходности. Полноватый священник устало вздохнул. Бухарец отнял у него порядочно нервов своими кривляньями, и задержал выход следующей пары дуэлянтов, поэтому хотелось только одного — чтобы мечник свалил уже отсюда.
— Да, технически это возможно, но…
— Вот и прекрасно, аривидерчи, — махнул ему рукой Бес. — А с тобой, пирожочек, мы ещё увидимся, — обратился он к Виталию и направился к выходу.
Там, проверяя запас стрел, ждал своей очереди Соловей. Ему предстояло сразиться с отцом проигравшего, Николаем Пронским.
— Сделай из него ёжика, — похлопал друга по плечу Бес.
Глава 25 Пронские против Барятинских
Книжный дом «УваровЪ», Громовец.
— Софи, иди сюда.
— Отстань, — отстранилась девушка и, нагнувшись, подняла уцелевшие листки бумаги, которых у неё под мышкой скопилось уже целая стопка, она пыталась спасти хоть что-то.
Я искал подходящие слова, но именно в этот момент моя хвалёная соображалка подвела. Я пытался выразить сочувствие, но не знал как. Странно. Никогда не считал себя чёрствым человеком.
— Давай помогу, — не найдя решения, предложил я, чтобы не стоять столбом.
Но это было, как пытаться восстановить труп, на котором не то, что биологических тканей не осталось — кости обуглились. Книгам, стоявшим в углублениях стен, повезло не больше.