Деньги потекли рекой, причём всем сразу. Мы тоже не остались в стороне и решили присоединиться к этому празднику жизни, но уже не убивались, как при заработках на лечение Вани. Выбирались через день и тратили на это куда меньше времени — я решил оставить Маэстро на читке, и потому у нас было целых три молящихся клирика. На Брешь-малютку теперь тратилось чуть больше часа, а на четырёхметровку в районе двух с половиной.

Неспешным темпом мы заработали двести пятьдесят тысяч целковых: одна вторая ушла семейству Барятинских, а остальное досталось ребятам. Я решил не брать свою долю, чтобы сычовцы подкопили деньжат на нормальную экипировку и личные нужды. Из-за того, что платить за лечение Ломоносова не пришлось, у меня скопилось порядка четырёхсот тысяч рублей. К тому же я вернул украденные ингредиенты, так что поступил по справедливости.

Ах да, пару дней назад пришёл отчёт от Феликса: зачаровальная мастерская работала почти в автономном режиме. Барятинский кузнец ковал болванки, Елисей вошёл в раж и клепал артефакты с повышенной эффективностью, далее они переправлялись во Владимир под охраной людей Скаржинского и там уже через арендованную лавку сбывались населению. Феликс везде договорился, и всё работало как часы.

Продавцами тоже устроили всех своих: одна из них Глашка, от которой мне достался самый первый учебник по рунической магии, а вторая — взрослая дочка Семёна. Тот, как узнал, гоголем ходил от гордости — ещё бы, место-то хорошее! А помогала матери его любимая внучка Ульяна, в которой он души не чаял.

Феликс по моей просьбе оплатил ей гувернёра — малышку научат всему, что нужно: читать, писать, считать и языкам тоже. К тому же как и обещал Семёну, я через отца дал вольную Ульяне. Отпускная грамота уже была на руках у еë матери, но на период обучения девочка останется в поместье Барятинских на старых правах. А потом, если захочет, через несколько лет будет работать на меня.

Это ещё больше растрогало Семёна, и тот с удвоенной силой принялся выполнять свои обязанности.

С Ваней всё было запутано. Судя по всему, его дар видеть манапотоки далеко не случайность, а благословение Клирикроса. Бог света сделал тело Ломоносова своим проводником к смертным на случай возрождения бога Смерти. Насколько я понял, тот опасался повторного захвата мира и потому держал ухо востро. Что ж, похвально.

— Какой он из себя? — допытывался Ваня, чтобы поближе узнать идола. — Может, открыл тебе какую-то истину?

— Не-а, — безжалостно ответил я, — он ничем не отличался от напыщенных засранцев из дворянства. Такой же надменный индюк.