— А ещё амулеты должны принимать заряд в условиях аномальной зоны и успешно передавать его в родовую сеть, — закончил с описанием задачи я и артефактор удивлённо уставился на меня.
— А… Позвольте вопрос, ваша светлость… — осторожно произнёс учёный. — Обычно, когда кто-то из людей идёт в аномальную зону, им требуются все их силы и даже накопители с амулетами, чтобы выжить. К тому же, возникает очень серьёзное препятствие в виде границы аномалии, преодоление которого требует чудовищного объема энергии. Все ранние опыты в этом направлении были признаны неудачными…
— Потому что исследователи не сумели создать заряд нужной насыщенности, — закончил за артефактора я и тот азартно сверкнул глазами.
— Боюсь, за день мы не управимся, ваша светлость, — произнёс Илья Петрович. — И я был бы очень вам признателен, если бы вы позволили мне присутствовать на испытаниях вашего изобретения.
— Сначала нужно создать амулет, — приглашающе указывая на рабочую зону, ответил я.
Мы начала около девяти утра и после этого прерывались только дважды, чтобы перекусить. К девяти вечера наконец получилось связать всё воедино и после пяти неудачных попыток получили условно рабочий амулет. Условно, потому что без полевых испытаний гарантировать какой-то результат было невозможно.
Большакова отправлял в Себыкино чуть ли не силой, но всё равно пришлось пообещать, что я поделюсь с ним конечными результатами. Настю за этот день я так и не видел, зато Антип появлялся с завидной регулярностью. В районе одиннадцати вечера, слуга снова напомнил о себе. Я к этому времени уже закончил с работой и сидел в любимом кресле в гостиной, наслаждаясь треском камина.
— Скоро полночь, ваша светлость, — негромко произнёс Антип. — Если вы не передумали…
— Не передумал, — поднимаясь из кресла и уверенно шагая к выходу из дома, ответил я. — Охоте быть. Веди, рхаз.
Глава 20
Губернаторский дворец
г. Тверь
Великий князь Евгений Александрович Пожарский задумчиво стучал пальцами по огромному дубовому столу, за которым он сидел, глубоко погрузившись в роскошное кожаное кресло. Князь находился в раздумьях и единственный гость в его просторном кабинете не торопился прерывать думы князя.
Леонид Евгеньевич Зейд всегда тонко чувствовал своего господина, точнее, его настроение и прямо сейчас был несколько напряжен. Это выражалось, в первую очередь, в его позе. Обычно расслабленный и, по мнению многих других приближенных Пожарского — даже нагловатый, Зейд сейчас сидел на стуле с ровной спиной. В стеклянном стакане с серебряным подстаканником медленно остывал нетронутый чай.