Должен признать, маркграф Александр Ранк выглядел полной противоположностью тех устрашающих, а порой и ужасающих слухов, что ходили о правителе Железной марки. Я подсознательно ожидал увидеть кого-то внушающего ужас одним своим видом. Но в кресле у камина сидел сухой и довольно низкий старичок, слабый и безобидный.

Несмотря на все еще стоявшую жару, он не только сидел довольно близко к огню, но еще и кутался в толстый плед, полностью скрывший не только его ноги, но и всю левую половину тела. С грозным прозвищем его роднила разве что густая грива вьющихся, но совершенно седых волос, волной спадающих на плечи.

— Сквайр Вельк, я полагаю? — спросил маркграф, подслеповато щурясь.

— Мое почтение, Ваше Сиятельство, — поклонился я, чувствуя себя крайне неловко. Почему-то создавалось ощущение, что в левой, спрятанной от меня пледом руке Александр Ранк сжимает пистолет.

Что-то я стал слишком мнительным. Везде ищу угрозу. Такие люди как маркграф, не убивают, а держат при себе людей, которые делают это за них.

Старик посмотрел на меня почти приветливым взглядом, хотя где-то в глубине его темных глаз таилось что-то непонятное. Но мне могло и показаться.

— Так вот ты какой, — сказал он, указав на соседнее кресло. — Присаживайся.

— Благодарю, Ваше Сиятельство.

— Можно просто ласс Ранк, — разрешил он, продолжая изучать меня цепким, внимательным взглядом и посетовал, проведя тонкими пальцами по пледу: — Старость! Холод Железных гор так глубоко проник в мои кости, что я постоянно мерзну.

Насчет холода — вранье. Климат в Железной марке немногим менее мягкий, чем в Тирбозе. И снег зимой выпадает крайне редко. Снег в империи вообще событие. Разве что на севере у Голодного нагорья и на побережье моря Ветров, когда ветер приносит через море холод с северных пустошей.

— Расскажи о себе Гарн? — попросил маркграф, продолжая что-то выискивать на моем лице. Как же нервирует этот добрый взгляд темных глаз.

— Что именно? — уточнил я, поерзав в кресле.

— Все, что посчитаешь нужным.

Какая опасная фраза. А что обо мне уже знает Александр Ранк? Не посчитает ли он, что я что-то умалчиваю? Ладно, перескажу ему мою краткую биографию. Благо там и рассказывать то особо нечего.

— Родился я, судя по всему, в Хоронге или его окрестностях. В первый или второй месяц осени восемьсот пятьдесят шестого года.

— Почему такой разброс, — заинтересовался маркграф.

— Меня нашли перед входом в храм всех богов пятнадцатого числа второго месяца осени, но мне было несколько недель отроду, так что возраст установили примерно. А датой рождения записали дату, когда нашли.