Предварительно двоим его друзьям строго-настрого приказал, чтоб они вообще стояли молча. Особенно Славик, придумавший вариант с форточкой. Советчики, мать их. От таких советов мой придурошный братец шею себе свернет.

Заскочил в квартиру и прямиком двинул к окну. Потом вспомнил, что я сам сейчас, как бы, далеко не качок. Это взрослому хорошо. Взял шестилетнего пацана и вытащил. А мне уже так легко не удастся. Тем более пацан у нас достаточно крепенький.

В общем, минут пять еще корячился, вытаскивая мелкого из форточки. В отличие от меня, Илюша всегда являлся обладателем тела, в котором присутсвовали и здоровый дух, и силушка богатырская. По-простому говоря, он был полноватым. Щеки — как у хомяка. Не понимаю, как вообще мать могла верить в его мнимые «болезни». При первом взгляде на братца в голову сразу лезла фраза из старого фильма. На нем пахать можно!

— О, Лех, а можно тогда мои друзья к нам зайдут? Мы поиграем. — Заявил брат, как только получил свободу.

— Ты же болеешь. — Я точно знал, что не промахнусь с причиной, благодаря которой Илюша остался дома.

— А я уже выздоровел. — С абсолютно честным лицом ответил он. — И между прочим, положительные эмоции идут больным людям на пользу. Можно, а? Пожалуйста.

В общем, я согласился. Но свою ошибку понял ровно через полчаса, когда почувствовал запах дыма из комнаты, где мы жили с Илюхой. Прибежал, увидел коробку с газетами, в которой с помощью спичек мой братец вместе со своими такими же «больными» друзьями разводил пионерский костер. Отнял коробку и спички, навалял им по шее, выпроводил друзей, пошел разогревать обед.

На обед были картофельное пюре и сарделька. Нашел все это в стареньком, пузатом холодильнике. Пюре разогрел на тяжеленной чугунной сковородке, сардельку сварил. Усадил Илюшу за стол, ушел в комнату убираться. Потому что там творился лютый трындец. Детишки не только разводили костер, они решили воссоздать снежную зиму. Для этого раскидали по всему полу вату, отрыли коробку с елочными игрушками и эти игрушки в хаотичном беспорядке разложили на «снегу».

Не прошло и пяти минут, как из зала раздался звук включенного телевизора.

— Ты что, уже поел? — Спросил я у брата, выглянув из комнаты.

Зал у нас был проходным, там, на диване, спала мать. Мы с Илюхой обитали в комнате. У каждого имелась отдельная койка с панцирной сеткой. Шкаф и учебный стол делили на двоих.

— Да. Все скушал. — Ответил братец, глядя на меня так искренне, что я сразу понял, имеется какой-то подвох.

Вышел в кухню, осмотрелся. Правда, кухонька была меленькая. В «хрущевках» они всегда такие. Открыл дверцу холодильника — все, мандец. Сам уже в коридоре стоишь. Поэтому для «осмотреться» хватило просто повернуть голову сначала налево, потом направо.