В общем, я решил, мне по-любому нужен тот, чьми руками смогу действовать. Но только в хорошем смысле слова.

А значит, необходимо поговорить с Максом. Он — единственный, на кого сто́ит рассчитывать в столь щепетильном деле. Естественно, правду ему сказать не могу, но кое-какую причину я придумал. Причину, которая объяснит мою заинтересованность в том, чтоб Ермак с Ромовым подружились.

И потом, у Макса есть одно несомненное достоинство. Я бы даже сказал бесценное качество.

На данный момент он еще считает меня своим другом и поверит всему, что я скажу. Макс не будет задавать лишних вопросов. Не станет ковыряться в ситуации, выясняя детали. Это тот самый друг, которому позвонишь сообщить, что совершил убийство, а он через час будет стоять возле твоего дома с лопатой и подробной картой местности, где крестиком отмечены наиболее густые леса. Если бы мы с Максом не разосрались в этом чертовом походе, пожалуй, наша дружба сохранилась бы до самого конца.

В общем, я настроился на следующей после ИЗО перемене утащить его в сторону и начать обрабатывать почву. Провести, так сказать, разведку боем.

Но… События опять повернулись так, что мне свою задумку пришлось отодвинуть в сторону.

Если бы я действительно верил в высшие силы, засомневался бы, в ту ли сторону иду. Просто на ровном месте, из ниоткуда, постоянно выскакивают какие-то нелепые препоны.

Кошка эта, например, дурацкая. Ведь не было такого в моем прошлом. Значит, и сейчас быть не должно. А оно было. И черт его знает, куда еще данная ситуация вывернется. Генерал сильно близко к сердцу принял кед на своем генеральском лице. Да и участковый совсем был бы не нужен рядом. Я, конечно, преступных замыслов не имею, но зачем оно надо?

Правда, в тот момент, когда мы дружно вывалились из кабинета рисования, я обо всем этом еще не думал и никаких выводов не делал. Именно в тот момент меня интересовал лишь предстоящий разговор с Максом.

7"Б", попрощавшись с Петром Сергеевичем, толпой рванул в коридор. Единственным, кто задержался, был Никита Ромов, потому что его попросил об этом сам Кирпич.

— Никита, давай я тебя подожду. — Рыкова остановилась возле двери, пропуская одноклассников. — Ты ведь не знаешь, где кабинет алгебры. Вдруг заблудишься.

— А ты ему расскажи, как стороны света определять. Пусть углы с мхом ищет. — Съерничал Ермаков.

Хотя по злому, раздраженному взгляду, брошенному на новенького, было понятно, Диман явно не на шутки настроен. Он бы с гораздо бо́льшим удовольствием сказал что-нибудь грубое не Рыковой, а непосредственно Ромову. Но именно в данной ситуации тогда стало бы понятно, что причина злости Ермака — Леночка Рыкова. А настоящие мужчины своей слабости не показывают.