И у нее без сюрпризов. Гинекология. Место хлебное, конечно, спору нет. Пусть работает, рубит баблишко. Лишь бы поменьше устраивали свои разборки за наш счет, а так — счастья им. И в семейной, и в личной жизни. Главное, при них так не пошутить. Обидятся ведь.
Сладкая парочка меня ждать не стала, они пошли куда-то, держась за ручки, как на первом свидании. Так что я ходил и общался с обладателями фамилий на более поздние буквы алфавита. Травил анекдоты и уворачивался от попыток завлечь меня отметить такое важное дело парой-тройкой кружек пива для начала.
Всему приходит конец, даже таким бесполезным мероприятиям. Вызвали, посмотрели на меня. Кто-то огласил желание Четвертого управления видеть именно меня в стенах ЦКБ, и комиссия не видела никаких препятствий для этого.
Вышел, забрал свою сумку у Вани Сазонова, ночного хозяина морга. Вот, кстати, гений пофигизма. Пришел с легким штыном, явно водочки где-то перехватил. Будучи колхозным стипендиатом, он вообще ни за что не переживал. Есть и место работы, и жилье дадут молодому специалисту, еще и уазик выделят, чтобы по окрестностям мотался. А уж с едой и вовсе проблем не будет — прямо на дом окорочка благодарные пациенты привезут.
Вышел на улицу, и не глядя по сторонам, побрел к машине. Ветер, собака, строго в лицо, с незначительными вкраплениями мокрого снега. Пока ковырялся в кармане, доставая ключи, левая кисть потеряла гибкость и начала неприятно деревенеть. К чему бы это? Наверное, к поездке домой и питию горячего чаю. С коньяком. Или наоборот, посмотрим. Имею право.
— Дорогой товарищ, а не подскажете, где здесь можно вкусно поесть? — раздался у меня за спиной смутно знакомый женский голос.
— Если вы угощаете, то готов даже довезти вас до этого места, мадемуазель, — ответил я, поворачиваясь. — И где красная ковровая дорожка, духовой оркестр, пионеры с цветами? Куда зажилили красную ленточку и серебряные ножницы?
— Все замерзли, Панов, и я отпустила их по домам, — Анечка притопывала ножками. — Осталась только я, твоя Пенелопа. Отвези меня пожрать куда-нибудь, пока я тут не умерла с голода на ступеньках вашего института.
Глава 17
Как-то быстро пролетели все эти не очень мною любимые праздники в феврале, и то же самое, но по старому стилю. Массовый психоз, вызывающий радость только у производителей сначала носков и трусов, а потом — парфюмерии и продавцов серебристой акации, почему-то называемой мимозой.
За это время мы даже успели поругаться с Анечкой. Ну, до уровня Ашхацав с хлопаньем дверью и воплей «Я уезжаю к родителям!» не дошло, но надутые губки имелись.