— Ты тоже троих обработал. Опять в газету попадешь.
Вот никак им не дает покоя мое ныряние к автобусу.
— Каждому воздастся! Но я — вряд ли, меня никто никуда не записывал. Да и не будут про такое писать… сам понимаешь…
— Ну да, ну да…
* * *
— Божечки ты мой!
Стоило Ане увидеть меня, она чуть в обморок не упала. Схватилась за дверной косяк, потом за сердце. Я был тут же ощупан, облапан, разоблачен и освобожден от остатков одежды. Порвались не только брюки, но и пиджак сзади. Австрийский плащ — в хлам. На сорочке — кровь последней пациентки.
— Что случилось то⁈
— Авария в метро. Эскалатор на Авиамоторной помчался вниз, люди провалились, поломались…
— Ой-ой-ой… Много погибло?
— Я три трупа видел. Одному и вовсе глаза закрывал.
— Боженьки! Давай в ванную, я тебя осмотрю. Может в стрессе не заметил чего…
Кроме царапин и ушиба бедра, к которому тут же был приложен лед, у меня ничего не нашлось. Счастливчик. Мог бы сейчас лежать в прозекторской под простынкой. А так только синяк на пол ноги.
Начался отходняк. В ногах появилась слабость, задрожали руки. Я заторможенно, придерживая полотенце с льдом, прошел на кухню. Аня копалась в ящиках:
— Андрюш, а у нас ничего и нет. Ни коньяка, ни водки. Валерьянки и той нет.
— Ну да… сапожник без сапог, — я вытер лицо рукой. — Обычное дело. Валерьянку бы выжрал кот, коньяк — гости. Переживем.
— Я бы сейчас и у Пилипчук заняла. Ну не отказала бы она в такой ситуации!
Я схватил невесту за руку.
— Ань, соседка тоже… того.
— Что того?
— Преставилась
Я попытался вспомнить классификацию Ильфа и Петрова. Что там говорил Безенчук Ипполиту Матвеевичу? Крупный мужчина — дает дуба или играет в ящик. Торговый вроде приказывает долго жить. Незначительная персона — протягивает ноги. А старушки? Точно:
— Отдала Богу душу.
— Вот это новость… — пробормотала Анечка.
Тут зазвонил телефон. Я дернулся было, но тут же боль в бедре усадила меня обратно.
— Здравствуйте… Да, дома Андрей Николаевич… Сейчас позову, одну секунду… — Аня протянула мне трубку и шепотом сказала: — Какой-то Евгений Иванович тебя.
Глава 15
Я — лауреат. Международной медицинской премии имени Роберта Коха. Эту новость мне сообщил лично Чазов, которому позвонили из советского посольства в ФРГ. Её дали на нас двоих с Морозовым за выдающееся открытие в области микробиологии, дальше шла длинная цитата, которую Чазов мне явно зачитывал по бумажке, а я вот не потрудился записать или запомнить. Евгений Иванович непривычно долго меня поздравлял, пел дифирамбы. Мимоходом сообщил, что лично возглавит делегацию, которая отправится в ФРГ на вручение премии. Оно и понятно — часть исследований бактерии проводилась в ЦКБ, и Институту Питания придется поделиться лаврами.