– А что в Герсен не подались?
– Туточки же ж столица, работы больше… Госпожа Мур-Мур, помогите! Осталась-то самая чуточка, весной уже чаяла перевозить. Сестрица у меня головастая, толкует как по писаному, считает без бумажки. Учиться бы ей! Матушка сруб продаст, уже и покупщик есть!
Хелли умоляюще воззрилась на меня. Глупая и добрая – убийственное сочетание.
– Деньги взял ваш сожитель, – сухо сказала я. – Брюнет, недавно начал лысеть, крючковатый нос, тонкие губы. На левой щеке небольшой шрам – лекарь неудачно свёл бородавку. Если вор будет отпираться, идите в ближайший участок на Сермя́жную улицу и найдите там господина Фурéна. Скажете, что я прислала. И не мешкайте: когда ворюга сдаст монеты в банк, доказать их принадлежность станет сложнее.
– Светлые Боги! – ахнула она. – Вы же ж меня даже не потрогали!
– Я передавала вам чашку, этого достаточно. Всё важное… – я осадила себя.
Вряд ли Хелли поймёт хотя бы слово из моих объяснений.
– Госпожа Мур-Мур, а вы уверены? – недоверчиво спросила она. – Со́лав хороший, замуж звал. Обещал к весне денег поднакопить и жениться всенепременно.
Внутренне я простонала и потянула нить дальше. Да, так и есть.
– Не может ваш хороший Солав на вас жениться, поскольку уже благополучно женат. У него старший сын вашего возраста, Хелли.
Виски закололо. Я поскорее отпустила нить и обругала себя. Тоже мне, выискалась благотворительница. Десять против одного, что эта дурочка не поверит, выложит всё Солаву, а мерзавец запудрит ей мозги. Самой, что ли, прогуляться на Сермяжную? Триста злотых – сумма приличная, можно и на каторгу угодить. Фурен обрадуется: раскрытое дело, рост показателей, премия к зимним праздникам.
Хелли часто-часто зашмыгала носом. Сейчас заревёт. Я подавила жалость и встала, намекая, что гостье пора и честь знать. Не помогло.
– Как же ж та-а-ак, – во весь голос зарыдала она. – Он же ж мне… Я же ж с ним…
Мысленно помянув чёрта, я отправилась на кухню мыть чашки. Не умею утешать и успокаивать, да и не к лицу ведьме проявлять сочувствие. Иначе сотни таких несчастных Хелли прибегут за бесплатной помощью, а я помру голодной смертью. Когда я вернулась, гостья уже маячила в дверях.
– Госпожа Мур-Мур, нижайший вам поклон. Я отработаю, Богами клянусь, отработаю! Или… вот.
Она протянула руку с четвертаком.
– Последнее. Всё, что есть.
Поблёскивающая монетка обещала сытный обед и роскошный ужин с бутылкой крепкой тангерской медовухи.
– Заберите, – я грубовато отвела руку. – Будете мне должны.
Хелли закивала, потуже затянула свой платок и заторопилась прочь, пока ведьма не передумала. Я убрала чашки в буфет, смахнула со стола крошки и уныло уставилась в окно. Надо что-то мудрить, половиной булки в день сыт не будешь. В отложенную на квартплату заначку лезть нельзя: стоит начать, и живо окажешься без крыши над головой. Госпожа Ловен, в отличие от меня, долгов не прощает, выставит на улицу как миленькую.