— Одиннадцать. Выборг-одиннадцать. Дайте курс, бензин на нуле.
— Следуй на палубу самостоятельно. Повторяю, следуй самостоятельно.
Нашел, о чем докладывать. У всех в баках воздух бултыхается. Стрелка датчика топлива нависла над красным сектором шкалы.
Эскадрилья возвращается домой. Уже не двенадцать машин, как шли на помощь «Наварину». Кто-то отбился и идет самостоятельно, кто-то выжег весь бензин и садится на эскадренный авианосец, а двое унтеров уже не вернутся. Ваня Кравцов выпрыгнул из горящего истребителя. О втором ничего не известно. Все небо в дымных хвостах, на волнах белые пятна парашютов. Старуха с косой собрала щедрый урожай для апостола Петра.
Выдавшуюся паузу на «Наварине» использовали на все сто. Пока два эсминца собирали сбитых летчиков, на авианосце поднимали на палубу ударные самолеты. Вскоре дюралевые птицы покинули стальное гнездо и взяли курс на норд. Туда где их ждали цели, истребители и зенитный огонь.
Вечером стрелка судьбы качнулась в другую сторону. Авианосец пылал от носа до кормы. Его достали, янки сумели продавить все щиты. Раненный бегемот упорно шел на зюйд. Крен нарастал, аварийные команды не справлялись с работой, переборки выгибало дугой, со звоном вылетали заклепки, расползались сварные швы. Он шел, перебирал винтами, тянул к базе.
Под утро вымотанных до предела, смертельно уставших, но непобежденных моряков сняли с корабля эскортные эсминцы.
Глава 29 Санкт-Петербург
23 октября 1941. Князь Дмитрий.
Как князь обещал, с Палестинскими делами он разобрался. Мятежей и переворотов в новом подбрюшье империи не планируется. Можно оставить дом под охрану гарнизона и собираться на аэродром. Большая часть людей князя уже уехала. На хозяйстве осталось трое специалистов, уже прикипевших к месту. Всех троих Дмитрий видел в формируемом правительстве Иерусалимского королевства, кроме основной работы, разумеется.
Прощание получилось скомканным. Из друзей лично пришли проводить комендант Иерусалима полковник Серов, да старая сволочь Зеэв Жаботинский. Оба с грустью смотрели на лучащееся в предвкушении возвращения на север лицо князя. Впрочем, на счет Жаботинского Дмитрий не обольщался. Премьер новоиспеченного царства уже круто взялся за дело, даже успел ввести и собрать со своих евреев первые налоги. Кредиты в российских банках он тоже взял, правда с негласного благословения господина Игнатьева, по просьбе князя Дмитрия и царя Алексея.
Жена и дети в столице, вагоны вещей князь за собой не возил. Отдать последние распоряжения, забрать ключи, сесть в машину, вот и все. Дальнемагистральный «Форпост» заправлен, моторы гудят на прогреве, личный казачий конвой грустит, но виду не показывает.