Сели поздно вечером уже в сумерках. Летное поле ярко освещено прожекторами и люстрами на вышках. Мирный город в глубоком тылу. В здании аэровокзала людно, нормальная деловая суета. Кто-то ждет посадки, регистрируется на рейс, кто-то только прилетел и ищет такси, кто-то встречает самолет. Залы разрезают патрули военной полиции. Примета времени. Да, людей в форме много. Больше офицеры тыловики.
С транспортом вышла незадача. К комендатуре не смогли помочь, все машины заняты. Есть деньги на такси, но на посадку большая очередь. В конце концов Вавилов сообразил, что в приюте их на ночь глядя не примут. Даже грозные документы с орлом и свастикой не помогут. Пришлось устраиваться на ночь в гостиницу. С этим повезло, половина номеров пустует, а оплата по отдельному счету через Военное ведомство. То есть, счет придет потом прямо в Петербург. Казна заплатит.
Джулия проснулась затемно. Приподняла голову, протерла глаза. Соседки по комнате спят. Зельда опять свернулась клубочком и закрыла голову одеялом. Бедная девочка плохо говорила, всегда грустная, заторможенная, с испуганным взглядом. Воспитатели просили детей быть с ней осторожнее, никогда не оставлять одну, не обижать. Малышку нашли в Позене в подвале рядом с телами растерзанных погромщиками родителей и брата.
В приюте Бреслау многие воспитанники несли на душе гноящиеся раны войны. Дети, выжившие после погромов в Польше, потерявшие родных в Эльзасе и Лотарингии, найденные в руинах разбомбленных домов. Германия всех брала под свое крыло. Курировавшие приют партийные активисты многое делали для подопечных, наладили снабжение на высшем уровне, организовывали культпоходы, выезды на природу, организованно возили в театры. Они не могли только одного — заменить родителей. Да и со шрамами на детских душах не все так просто.
Джулия посадила на кровати своего медведя, нежно погладила по плюшевой голове. С игрушкой она не расставалась. Джулию так и называли: Девочка с Медведем. Иногда ночами она забывшись звала мишку Рихардом, папой. Прижималась всем телом, пытаясь заменить так недостающее тепло близких людей.
Зимой рассветает поздно. Светящаяся короткая стрелка на настенных часах приближается к «семерке». Длинная указывает на «десять». Скоро подъем. Джулия в одной ночной сорочке подбежала к окну и забралась на подоконник. Как и все дети в приюте она мечтала, что в один прекрасный день откроются ворота. На крыльцо поднимутся, держась за руки, папа и мама. Дальнейшее представлялось смутно. После того страшного дня в Ла-Манше девочка помнила тепло сильных рук, вспоминала как сквозь зон, слышала хрипловатый мужской голос. Нет, не папа, другой хороший сильный человек.