— Так точно! — грянул ответ.

Раздача прошла буднично, под перекличку. Справочник и руководство оказались увесистыми книжками в непромокаемых чехлах.

Миша свой экземпляр взвесил на ладони, пролистнул от корки до корки одним длинным движением большого пальца и убрал за пазуху. Он прочтет все за минут пятнадцать и запомнит с одного раза. Мне придется пройтись раза три-четыре, и то лишь благодаря Оку. Остальных, скорее всего, ожидал долгий день.

К полудню лагерь сборов у берега перестал напоминать причал и стал похож на разоренный склад.

Грузили на корабль столько всего, что я довольно быстро перестал даже пытаться запомнить содержимое трюмов. Отдельным, особо охраняемым грузом ставили ящики с противоядиями — оптовый запас на несколько месяцев на каждого.

На палубе складывали материалы для лагеря. Металлические балки в человеческий рост, связанные по шесть, с проушинами под быструю сборку. Рулоны плотного тента, ящики с крепежом, где болты лежали в масле, как рыба в рассоле, пятиметровые доски, огромные хомуты, чтобы охватывать деревья…

Грузили провизию, потом оружейные пирамиды и инструмент — от кувалд до точильных станков. Отдельной вереницей, на катках, к трапу подали четыре пушки на лафетах. Не стенные громадины, а укороченные полевые стволы, примерно похожие на те, что использовали жители Рятки против змея, но на порядок более продвинутые и мощные.

Я проводил их взглядом до трюма. Там, куда мы шли, эти четыре ствола будут всей нашей артиллерией и единственной защитой для Первых Кругов и Сердец на случай, если более сильные не успеют вовремя.

Причал гудел от шагов, дерево настила прогибалось и хлопало под сапогами, и над всей этой работой стояла плотная влажная жара, в которой рубахи темнели на спинах за несколько минут. Над мачтами скандалили чайки.

К вечеру штабеля на причале растаяли, и корабль погрузился в воду на несколько метров от утреннего состояния. Сам он был среднего размера, не чета тому белому гиганту, что вез нас через море на турнир, но это все еще был внушительных размеров фрегат: две палубы, широкий трюм, духовная машина, чтобы судно не зависело от ветров. Шестьдесят человек он должен был принять без проблем, несмотря даже на груз.

В кузню я пошел, когда солнце перевалило зенит и работа у причала встала на обеденный перерыв. Жар встретил меня на пороге знакомым толчком в лицо.

По тому, как бьют молоты, вразнобой или в лад, можно было сказать, что за работа идет и в каком настроении мастера. Сегодня кузня возилась с заказами экспедиции, а потому гул был гулом аврала.