Глава 4
По справочнику выходило, что первым делом убивать нас тут будет не фауна, а флора.
Яды расписывались по типам на четыре страницы. Зеленый туман студил легкие. Бурый — заставлял кипеть кровь. Белесый — ослеплял. Бесцветный, но пахнущий мясом, — покрывал кожу волдырями. Также в списке значились кислотная слизь, выделяемая некоторыми местными деревьями, и еще много чего похуже. И против каждой проблемы в розданных нам коробах была своя склянка.
При этом, хотя местных Зверей вполне можно было истреблять в любых количествах, деревья на этой спине нельзя было трогать вовсе. Ни жечь, ни рубить, максимум — срывать листья и плоды.
Собственно, именно для этого нам с собой были положены немаленькие запасы материалов для постройки лагеря.
— Командир, — первой спросила Нина. — Порядок высадки?
Я оглядел уступы, полосу голого края, стену кривых деревьев над ней.
— Первым делом ищем место и ставим лагерь. Первые Круги тащат материалы. Каждый берет столько, чтобы, если что, иметь возможность со всем этим сбежать обратно на корабль. Не жадничайте: лучше сделаем на несколько ходок больше. Бросать материалы, которых у нас ограниченное количество, нельзя. Вторые и Третьи их защищают. Сначала укрепляемся: заграждения, пушки, крыша над головой. Пока основательно не окопаемся, никто не отдыхает. Вторым делом обживаемся: провизия из списков того, что тут есть съедобного, дозоры, расписание дежурств и так далее. Тренировки в последнюю очередь, когда все остальное устаканится. Кто хочет расти быстрее всех, пусть сперва доживет до тренировок. Если вопросов нет, то вперед! На корабле остается расчет из одного Третьего, трех Вторых, шести Первых Кругов и всех Сердец для охраны и поддержки остальных в случае экстренного отступления.
Палуба пришла в движение. Вирр поднялся с носа и встал у сходней первым. Перед сходнями я поднял руку, и гомон на палубе стих.
— Первый и последний раз спрашиваю, дальше ответственность на вас, — обвел всех взглядом. — Принципы использования противоядий все помнят? Кто замешкается сам, тому вливает сосед, поэтому своей ошибкой вы можете решить не только свою, но и чужую жизнь.
Ответом был нестройный, но всеобщий гул. Короба у всех висели на бедрах или груди, кому где удобнее, а каждый пятый нес сверх личного набора запасной ящик. Я кивнул, и мы наконец высадились.
Спина черепахи приняла меня как обычный, шершавый и чуть теплый камень. А вот воздух ее принял как чужого.
Первый же вдох дался с усилием, будто дышать пришлось через мокрую тряпку. Дух здесь стоял такой плотности, что тело отвечало на него, как на агрессивную среду. Каждая жила, каждый узел, каждая мышца гудели в разлад с этой средой и сопротивлялись движению, будто я все время тянул руку через воду.