Убедившись, что первый натиск сдержан и остальные выстоят, я пошел челноком по периметру, как ходил всякую волну. Око показывало, где цепь обороны тончает: рывок туда, три удара, рывок дальше.
У южного пролета парень из моих мильских припал на колено, наглотавшись тумана, и сосед вливал в него склянку прямо посреди размена, зажав копье под мышкой. Благо их успели прикрыть и никто не пострадал. Оба устояли.
На северном пролете дралась Анна Кавелина и дралась, стоило признать, красиво. Гроздь тонких кристальных лезвий висела над ней веером и била по одному лезвию за раз — экономно, как и у Миши, — в глазницы и сочленения, а сама она стояла прямо, как во время смотра.
Поймав мой взгляд, чуть приподняла подбородок: смотрите, мол, где мои руки нужнее.
Драться приходилось уже привычно вполсилы, хотя досада от этой привычки до сих пор сидела во мне, как заноза. Широкий всплеск пламени или тем более взрывов, который снял бы тварей десять разом, был заперт лесом за их спинами. Оставались рывки, разгон секиры и точечные взрывы.
Если бы такая волна накатила в один из первых дней, когда мы еще не успели освоиться и полностью привыкнуть к атмосфере удушливого Духа, нам бы, скорее всего, сильно не поздоровилось. Их слаженность и я бы даже сказал разумность этой ночью дошла до уровня, от которого холодело в груди.
На южном фланге две твари покрупнее подхватили третью, помельче, и швырнули ее прямо на купол лагеря. Тварь порвала когтями верхний слой тента и свалилась внутрь периметра.
Броски повторились еще несколько раз с разных сторон, так что было очевидно, что это не случайность, а спланированная диверсия. Но твари не учли того, что все бойцы стояли по периметру лагеря, поэтому сразу после падения они никого не смогли достать. А через секунду на них уже среагировали и атаковали стоящие на верхнем ярусе, самом опасном, Маги Вторых и Третьих Кругов.
Тем не менее сам факт появления у на вид совершенно безмозглых тварей таких задумок действительно холодил кровь. Мясо училось не просто атаковать, а буквально штурмовать крепость, а справочник о таком писал одной строкой про «возрастающую слаженность при скоплении».
Однако цепь защиты держала. Худший момент пришелся на середину боя, когда оба крыла нажали разом, как клещи. Цепь на флангах прогнулась, между кольями встало месиво из тел, живых и мертвых вперемешку. Минуты на три все свелось к сплошному размену без пауз, где любая достаточно серьезная ошибка могла стоить кому-то если не жизни, то точно здоровья.
Я стоял в эти минуты на южном сгибе и бил, бил, бил, а рядом хрипло и ровно ругался Кухарь. Перелом наступил на исходе получаса. Лобовая группа тварей легла почти целиком, и порядок в оставшихся стал расползаться.