Я стоял и молчал. Возражать мне было нечего.

Комендант технически был прав. Есть устав, есть нарушение, есть взыскание. Я на его месте, вероятно, со своих ребят за нарушение приказа тоже спросил бы. Или, по крайней мере, провел бы беседу.

Но было и еще кое-что. И Морозов знал это не хуже меня. Чуть больше тысячи человек держали эту Стену. Отражать нападение старшего Камня собралась хорошая их часть, и все они видели то, что видели. Многие наверняка, как и я, и Морозов, поняли, что, если бы я не рискнул, Зверь вполне мог бы забраться на Стену.

Приказы приказами, а выводы люди делают сами, и их не занесешь во взыскание. Гул за моей спиной, когда я шел к вагонетке, так и не стих до конца.

* * *

К туше спустились через час, и меня прихватили «глянуть на свою работу вблизи». Я не отказался.

Броненосец лежал, разваленный взрывами залпов. Брюхо было превращено в месиво, лапы переломаны. Пар от его крови шел до сих пор.

В первую очередь, разумеется, полезли за Камнем. Старший офицер команды сам полез внутрь черепа броненосца, повозился и вытащил его на свет.

Старший Камень такого крупного Зверя был размером с человеческую голову. Он светился изнутри темным медовым светом, и даже с десяти шагов я чувствовал, сколько в нем накоплено Духа.

Во рту стало сухо. Вот за этим я, среди прочего, и ехал на этот север. Вот такого мне не хватало, чтобы дверь четвертой Чары перестала быть далекой.

— На склад, — сказал старший офицер, и Камень унесли к грузовой клети, завернув в войлок.

Эх… Но все по уставу. Благо у меня было право охоты, выторгованное у Морозова во время спора про Вирра.

Кстати. Я потянулся по связи к волку, дотянувшись не сразу. Связь на пустом Столпе шла тяжело, через силу, но дошла, и с той стороны пришел отклик.

У них все было тихо. Вирр лежал в снегу у корней, сытый и спокойный, и послал мне картинку. Белая макушка под его боком, мерное дыхание. Агата спала, завернувшись в мой плащ.

Я спросил его про Зверя. Как умел, картинками. Большой, копающий, шел к Стене. Показал ему борозду через тундру, отвалы, панцирь. Вирр посмотрел мои картинки внимательно, но сказать ему было нечего.

Он не видел ничего такого и не чувствовал, чтобы от Агаты был какой-то особенный отклик в какой-то момент. Вздохнув, пожелал ему удачной охоты и, взлетев, направился к своему посту. Как бы там ни было, но дежурство надо достоять.

* * *

Посреди «ночи» в дверь постучали. Негромко, костяшками. Наташа шевельнулась во сне, дыхание ее сменило ритм, но я чуть прижал ее к себе, и она тут же расслабилась, снова погружаясь в сон. Сам я поднялся и пошел открывать.