Оба раза лезвие чиркнуло по белой шкуре, оставив красный след. Но она разрывала дистанцию и стояла, глядя на меня с недовольством, злобой и при этом любопытством. Похоже, задача оказалась для нее интереснее, чем виделась вначале.

Плохо было то, что я тратил Дух сильно быстрее нее. Каждый ее заход стоил мне Духа на чтение, движение и защиту от остаточного ветра, а ей, судя по всему, собственный воздух обходился почти даром. И я уже начал прикидывать, в какой момент будет оптимально рвануть к Стене, когда с юга наконец показалась первая красная вспышка.

Вскоре порыв ветра донес со стороны Стены обрывок рева горна — низкий дрожащий звук. А на горизонте, где серую полосу неба подрезала черная нить Стены, зажглись и побежали в обе стороны красные точки. Цепочка огней, отсюда мельче искр.

Западный старший Зверь добрался. Значит, стволы пушек заняты ориентировочно на ближайшие минуть десять. И мне нужно было удержать белую лису здесь, на пустой равнине, пока там грызут первого, а потом начинать пятиться. К Стене, под ее стволы.

Последние версты она либо отстанет, либо войдет в зону огня, а огонь пушки могли вести не только прицельно, но и по площади, и от таких залпов она не увернется даже со всей своей скоростью.

Такой был план. Хороший, трезвый план.

Вирр пришел раньше.

Я почувствовал его за минуту по связи, по нарастающему теплому давлению, и успел удивиться и разозлиться разом. Я его не звал. Я ему отдельно сказал увести Агату подальше.

Но и без слов было понятно, почему он здесь. Он услышал мой бой самой связью, всей шкурой, и то, что он услышал, оказалось для него важнее моего наказа.

Он вылетел на равнину с востока темным комом, четыре метра в холке, а на его загривке, вжавшись в шерсть так, что видна была только белая макушка, висела Агата.

Лиса среагировала мгновенно, разорвала дистанцию, отошла белой дугой на сотню метров и встала боком, глядя сразу на нас обоих. Два хвоста над ней разошлись пошире. Почти сразу стало легче. И заодно прояснилось, насколько все на самом деле было плохо.

Вдвоем с Вирром мы держали ее, пожалуй, ровно вдвое лучше. Он взял на себя ближний круг, я — дальний. Его челюсти закрывали те выходы из рывков, куда моя секира опаздывала, и ей пришлось бросить прогулочные дуги и работать всерьез.

Воздух вокруг нее теперь дрожал постоянно. Она мелькала между нами белым росчерком, порезы ложились и на шкуру Вирра, но он подставлял под них плечи и хода не сбавлял.

И при всем этом мы ее не доставали. Вдвоем ни разу не сумели ни догнать ее, ни прижать. Она была быстрее нас обоих, вместе взятых, и темп ее, сколько я ни смотрел, оставался прежним.