синхронностью ответили они вслед ушедшему мужчине. Их голоса прозвучали тихо и безэмоционально. Девушки медленно приблизились к краю бассейна. Они наклонились и протянули ко мне свои тонкие руки, явно намереваясь помочь мне выбраться. Я инстинктивно шарахнулась от них назад, вжимаясь спиной в противоположный борт бассейна. — Кто вы?! — прошипела я, дико вращая глазами и вскидывая перед собой дрожащие руки. — Не прикасайтесь ко мне! Не смейте! Девушки замерли. В их глазах не было ни злости, ни испуга, ни даже удивления. Просто туман и безразличие. Смотреть в эти глаза было страшнее, чем на звериный оскал беловолосого, — в их глазах отпечаталась безоговорочная покорность. Они печально, едва заметно качнули головами, смотря на меня сверху вниз. — Тебе лучше не сопротивляться, — тихо, почти шепотом произнесла одна из них. Ее голос был тихим и шелестящим. — Чем больше ты бьешься, тем больше удовольствия доставишь ему. Он любит ломать. Поэтому будь покорной. — Кто он?.. — с ужасом спросила я, замирая в воде и следя за их движениями. Девушки снова осторожно и аккуратно потянулись своими худыми пальцами к остаткам моей одежды. — Морган — наш хозяин, — прошелестела вторая, опустив взор. Морган… тот, о ком упоминал Сириус. Мне стало дурно. Похитил… Меня похитил этот сумасшедший монстр. А Кристиан... Кристиан мертв. Беловолосый сам сказал это. Он сказал, что Кристиан умер. Тело оцепенело, а сознание, наотрез отказывалось принимать происходящее. Может, это все сон? — пронеслась в голове бредовая мысль, за которую я ухватилась с отчаянием утопающего. — Может, прямо сейчас я проснусь на своей исследовательской станции? В своей сухой, безопасной каюте, под мерный гул приборов? Может, никакого Черного Рифа, никаких Наездников и этих чудовищ никогда не было? Это просто дурной, бредовый сон... Сейчас я открою глаза — и всё закончится... Но сон не заканчивался. Пока я пребывала в этом анабиозе, девушки уже стянули с меня мокрые, изодранные тряпки, оставшиеся от платья, и принялись аккуратно, мягкими движениями омывать мое тело водой. Их пальцы касались моей кожи невесомо, словно боялись причинить еще больше страданий, смывая грязь, засохшую кровь и пролитые слезы. Я растерянно, с тупым непониманием уставилась на гладкую поверхность бассейна перед собой. Из темной, прозрачной воды на меня смотрела незнакомка. Губа была сильно разбита и уродливо опухла, на скулах и под глазами расползались синяки. Кожа была бледной, а в глазах застыл дикий, животный ужас. В этот момент по воде