из глаз, застилая остатки зрения. Не успела я сделать хотя бы один судорожный вдох, не успела даже осмыслить происходящее, как воздух снова рассек свист. ВТОРОЙ УДАР! — Угх-а-а-а!.. — задохнулась я, с силой впечатываясь лбом в сухую древесину столбa. Ремень опустился наискось, перечеркивая лопатки. Кожа трещала. Боль накладывалась друг на друга, превращаясь в сплошной ад. Я захлебывалась собственными слезами, соплями и бессильными стонами, извиваясь на кандалах. Цепи гремели в такт моим конвульсиям. Морган бил не торопясь, вкладывая в каждый взмах всю силу. Третий удар пришелся по пояснице. Четвертый — снова по лопаткам. Спина превратилась в сплошное месиво из пылающих, вздувшихся рубцов. Я кричала, пока не сорвала связки, пока крик не превратился в хриплый, жалобный, скулящий звук. Внезапно удары затихли. В воздухе висел тяжелый запах свежей крови. Я висела на вытянутых руках, судорожно и прерывисто хватая ртом воздух, пока мое тело сотрясали крупная дрожь и рыдания. Морган шагнул вперед, впился широкой ладонью в мою шею и с силой прижал мое туловище к себе. Моя избитая, окровавленная, пылающая спина плотно прижалась к его горячему торсу. Вспышка боли от этого прикосновения была настолько дикой, что я зашлась беззвучным, раздирающим легкие криком, перед глазами всё окончательно потемнело. — Нравится? — прорычал он мне прямо в ухо, тяжело дыша. Я лишь бессильно всхлипнула и изо всех оставшихся сил помотала головой, насколько это вообще было возможно в его мертвой хватке. — Скажи, что я твой хозяин... — шепнул он, нагибаясь к моему уху. — Моли, чтобы я взял тебя прямо здесь. Попроси меня сама! И с этими словами он с силой толкнул меня бедрами сзади, давая отчетливо ощутить твердость своего паха. В этот миг меня с головой накрыла новая, невероятная волна не просто страха, а всепоглощающего отвращения. Внутри, где-то в самых глубоких источниках моего «я», вспыхнул бунт. Я исследователь. Я человек. Я не собираюсь быть беспомощным куском мяса, который ради избавления от боли будет ползать на коленях и умолять этого чудовищного фанатика о собственном осквернении! Пусть лучше он убьет меня. Уж лучше пусть забьет насмерть этим ремнем прямо у этого столба! Я собрала все самые последние, крошечные остатки сил в груди, подняла голову и прохрипела ему прямо в ухмыляющееся лицо сорванным голосом: — Иди... к черту... Морган на секунду замер. Его глаза налились = безумной яростью, а шрам на лице перекосило от бешенства. — Ах ты, тварь!.. — взревел он. С диким рыком он с