Я заставила себя разжать пальцы, оттолкнулась от хладного тела Моргана и на четвереньках, бросилась к Кристиану. Он лежала в луже собственной крови. Кристиан попытался приподняться на локтях, но тут же тяжело закашлялся. Из уголка его губ выбежала тонкая, алая струйка крови. — Не надо! Не двигайся, умоляю! — запричитала я, падая рядом с ним на колени и бережно подкладывая свои дрожащие ладони ему под голову. — Не напрягайся, Кристиан! Все хорошо... Все будет хорошо, слышишь? Мы оба будем в порядке. Я с тобой... Я с тобой! — Ты... ты спасла меня... — слабо, едва слышно прошептал он, и на его бледных, бескровных губах появилась слабая, невероятно теплая улыбка. Я плакала, гладя его по щеке, оставляя на его коже следы собственной крови и слез. И вдруг в глубине подземного коридора раздался гул. Тяжелый топот десятка ног быстро приближался к покоям. Мое сердце моментально ушло в пятки, я замерла, в ужасе прижимаясь к груди Кристиана и пытаясь заслонить его своим телом. Солдаты Моргана! — вспыхнула паническая мысль. — Они пришли закончить дело... Я зажмурилась, приготовилась встретить смерть. Но когда первые воины ворвались сквозь пролом в двери, свет факелов выхватил из темноты знакомые лица. Мы были спасены. Глава 20 Я сидела на мягком пуфе и с удовольствием наблюдала за неторопливой подводной жизнью. В воде стайками резвились крошечные, неоново-голубые и ярко-лиловые рыбки. Они вспыхивали, то синхронно сбиваясь в стайки, то врассыпную бросаясь в пышные заросли фосфоресцирующих кораллов. — Держи, — раздался сбоку теплый голос. Иллария с заботливой улыбкой протянула мне высокий стакан из резного стекла, наполненный прохладным соком. — Спасибо, — я взяла стакан и сделала маленький глоток. Сладковатый вкус моментально освежил сохнущие губы. Иллария грациозно опустилась на соседний пуф, поправляя подол платья, и внимательно посмотрела на меня: — Как ты? — Нормально... — я ответила ей усталой, но совершенно счастливой улыбкой. — Немного устала. А как там Найя? — Сказала, что хочет выспаться и сегодня никуда не пойдет, — улыбнулась она. — Мама! — неожиданно прорезал шум террасы звонкий детский голосок. Я не успела даже обернуться, как к моему пуфу со всех ног принеся черноволосый малыш. Он с разбегу затормозил и крепко, насколько хватало силенок, обнял меня за ногу, уткнувшись носом в колени. А затем поднял голову вверх, уставившись на меня своими огромными, ярко-синими, точно штормовой океан, глазами — точной копией глаз своего отца. — Что, солнышко? — ласково спросила