Впрочем, заметив внизу и в середине амфитеатра пестрые одеяния и блеск драгоценностей, я сделал вывод: императорские бездельники… в смысле, придворные. Видно, для них и расстарались — подготовили масштабное выступление!

Мне повезло второй раз: мы только подошли к ограждению и начали разыскивать свободное место — как вдруг я, машинально окидывая трибуны внутренним зрением, завидел знакомую сверкающую звезду. Ну, как знакомую. Теоретически это мог быть любой высший ранг на грани с Великим мастером, но практически в Тверне сильных бойцов не так-то много. И обычным зрением я заметил там черно-белые одеяния Цапель. Да, и как раз рядом с ограждением.

— Туда, — сказал я своим спутникам.

И действительно, очень скоро я обнаружил Сорафию Боней. Она сидела на лавке вблизи ограждения и с легкой полуулыбкой наблюдала за групповым боем на арене, прикрыв глаза — видно, чтобы сконцентрироваться на внутреннем зрении. С одной стороны от нее сидела моя знакомица, голубоглазая Кора с ее ямочками на щеках, с другой — второранговый парень, которого, как я смутно помнил, звали Тамиен. Он был один из тех, кто проходил полугодовое обучение в Школе Дуба.

Тамиен вежливо кивнул мне.

— Глава Коннах, рад вас приветствовать.

— Взаимно, — ответил я.

Сорафия открыла глаза и с улыбкой обернулась ко мне.

— А я думаю, кто это такой невысокий и такой перворанговый, да с двумя второранговыми учениками? Неужели незнакомая девочка-подмастерье? Следовало сразу узнать вас, Лис, но я думала, вы в отъезде по делу графа Флитлина.

— Был до недавнего времени, — ответил я. — Сейчас это дело потребовало заглянуть в Тверн. Ваша команда выступает сегодня?

— Даже две команды, — подтвердила Сорафия. — Одна на Арене, другая дежурит в подсобных помещениях — на случай травм, внезапных сердечных приступов и прочих хворей. Не то чтобы мы особенно много ожидаем сегодня, но никогда нельзя быть уверенным.

— Драки договорные? — спросил я, понизив голос.

— Не совсем, — безмятежно ответила Сорафия, даже и не думая говорить тише. — Есть несколько договорных боев, но своим ребятам я такое баловство не позволяю. Так что правила общие: больше показухи, меньше вреда. Однако публика любит ранения, так что кое-кто, боюсь, припас пузырьки со свиной кровью под одеждой… Не могу, впрочем, их обвинять — лучше свиная кровь, чем человеческая!

— Да, — сухо согласился я, вспомнив ручеек крови, бегущий по бедру Ориса.

— Простите, — мягко произнесла Сорафия. — У вас, должно быть, связаны тяжелые воспоминания с подобного рода… выступлениями.

— Не особенно, — покачал головой я. — Если вы о том, что я не стал участвовать в Большом турнире, то тут сугубо прагматичные причины. Не желай я смотреть на подобные забавы, не купил бы сюда билет.