В общем все равно, распад личности, перемешанный с реинкарнацией без надежды вернуть себе память прошлых жизней. Чем это отличается от атеизма с его полным уничтожением после прекращения работы мозга, мне понять сложно.
— Мам… а что если я скажу тебе, что мишка… в смысле, святой предок в облике мишки говорил мне другое? — осторожно спросил я.
Тильда чуть усмехнулась.
— Тебе правда снится этот мишка? Или ты просто так объяснял свои придумки для отца?
— Не совсем снится. И не совсем придумки, — я взвесил про себя, стоит ли говорить; вспомнил свою боль и страх за Ориса, ощущение полной безысходности, понимание, что уже поздно пускаться в высокопарные проповеди — и решился. — Мам… наш бог… наш настоящий бог, а не каким он предстает перед Школами… он не такой. Он не просто выталкивает ростки из земли по весне. Он способен сохранить душу в своих ладонях и пустить ее в вечность. Если душа готова. И тогда… если получится… если жить по его заветам… по крайней мере, искренне стараться, потому что заветы у него очень сложные! Так вот, тогда сохранить свою личность, спастись от растворения в звездном свете могут все. Не только бойцы. Мне кажется, он пытался это уже раньше сказать людям, но люди не поняли. Или кто-то исказил его слова. Кто-то, кому выгодно, чтобы люди сражались и сражались между собой на радость остальным богам, и губили себя. Но это не значит, что наш бог не старается спасти каждого из нас. И… может быть, вы с отцом увидитесь снова. Я не знаю. Но надежда есть. Он весь про надежду и про вечную жизнь, наш бог.
— Ты говоришь почти как Великий мастер Олер, — вздохнула Тильда. — Но это просто сказка.
— Если тебе станет от нее легче, верь в нее, пожалуйста, — попросил я. — Лично я верю.
Тильда горько усмехнулась.
— Не думаю, что в моем возрасте получится поверить в такое… но спасибо, сын. Спасибо.
Глава 6 Битва за урожай
К концу июля к нам приехали три девушки-лекаря, обученные по стандартам Цапель. Больше никак было нельзя: в большинстве деревень не оказалось свободных домов для лечебниц, их нужно было строить. Так что пока мы решили провести ограниченный эксперимент, а потом его масштабировать.
Честно говоря, я все же немного опасался, что Сорафия пришлет этаких сексуальных кошечек, заточенных под агентов влияния, которые будут лечить лишь постольку-поскольку, а в остальном попытаются соблазнить кого-то из моих мастеров или подмастерий, если не меня самого. А что? Некоторые мальчишки в десять-одиннадцать уже вполне готовы. Ко мне это пока не относилось, думать верхней головой не составляло труда — но я чувствовал, что вскорости сублимировать половую активность станет немного сложнее. Отчасти поэтому для эксперимента я приготовил деревни подальше: с глаз долой — из сердца вон… ну и из других органов тоже.