— Время поджимает, — наконец разочарованно сказал дядя, — так что убирай все обратно в контейнер и поехали. По дороге подумаем.
— Например, о том, нет ли инструкции на кристаллах, которые мы купили?
— Точно, — обрадовался дядя. — Кристаллы же из того же места. Возьмем их и проигрыватель, будем там изучать.
— Это если Щукины не захотят присутствовать при раскопках.
— Если захотят, вернемся — просмотрим здесь, — оптимистично решил дядя. — Главное мы поняли: контейнер не пустой, нужно только как-то запустить эту бандуру.
Он похлопал рукой по круглому боку нашего несостоявшегося транспорта, а я убрал в контейнер сначала ключ, а потом и саму машину, для последнего пришлось всего лишь нажать на нужный символ на контейнере.
— Полезная штука, — оптимистично высказался Олег. — Как только запустим, будем на коне во всех смыслах этого выражения.
— Кроме первоначального.
— Тут я поспорю. Машину часто называют железным конем.
Олега вовсе не расстроила невозможность запуска машины Древних, что он и пояснил, оказавшись на той стороне:
— Илья, если у нас машина есть, рано или поздно она заработает. Кстати, а зачем мы вообще пошли ради испытания в Прокол? Могли бы сделать это в гараже. Тихо, спокойно и без отвлечения на тварей Изнанки. Голову ты мне заморочил, вот я и не сообразил раньше.
Я расхохотался.
— Да я сам заморочился в академии, а мысли были — использовать транспорт на Изнанке. С другой стороны, если бы мы его запустили, еще неизвестно устоял бы гараж, а на той стороне ничего не жалко.
Глава 10
Дашка позвонила, когда мы уже подъезжали к раскопкам.
— Песцов, можешь объяснить, что ударило в голову моему отцу? — выпалила она.
— Ты о чем?
— О том, что он от меня в ультимативной форме потребовал с тобой не встречаться, прикинь?
— Даш, поверь, у него для этого серьезные причины.
— Какие еще серьезные причины? — запыхтела она в трубку. — Он просто хочет, чтобы мы не дружили.
— Он не возражает, чтобы мы дружили, при условии, что об этом никто не будет знать. Григорий Савельевич опасается, что ты пострадаешь, если будут считать, что ты мне дорога.
Короткое задумчивое молчание на той стороне.
— А я тебе дорога, Песцов?
И тон был такой, что я сразу забеспокоился о том, что Дашка может наделать глупостей.
— Конечно. И ты, и Федя — вы ведь мои друзья.
Ответа она ждала не такого, но мне сейчас нужно было ее остудить, а не польстить ее самолюбию.
— Друзья, значит? Что там с моим дружеским тортиком?
— Даш, я над этим работаю. Но Григорий Савельевич мне запретил даже через Федю передавать, — перевел я стрелки на Зырянова. — Как только ситуация прояснится, так сразу я лично испеку и появлюсь у тебя с тортиком.