Итак, что я буду делать, если Вадика снова похитят? Или сестру? Или сразу обоих? Номер с сардинницей уже не пройдёт: мои враги позаботятся о том, чтобы обзавестись антидотом. Наверняка, кто-нибудь из ангелов умеет делать такие штуки.
Прошло минуты три, и в машине объявилась Мурасака.
— Всё в порядке, повелитель, — доложила она. — Женщина дома.
— Вадик пришёл в себя?
— Нет. Но она не стала пытаться его будить, так что ничего странного не заметит. Когда мальчик очнётся, решит, что он просто спал.
— Хорошо. Значит, едем домой.
— Как скажешь, повелитель. Мы взяли на себя смелость оставить часть себя, чтобы приглядывать за твоими бывшими родственниками. Если с ними что-нибудь случится, ты сразу узнаешь.
— Слабое утешение, но спасибо. И они не бывшие.
— Тебе виднее, повелитель, — равнодушно отозвалась Мурасака и, растопырив когти, принялась старательно вылизывать переднюю лапу.
Я вырулил на дорогу и тут задумался. Зачем мне жить в квартире, если у меня теперь есть целый дом? Да, не в самом престижном месте — всё-таки, Обводный канал не Москва-река и не центр — но ведь это целый особняк в черте города! Надо бы там получше осмотреться. Ключ мне не нужен: я могу зайти с помощью сканера.
Так что поехал я совсем в другую сторону, чем собирался.
Мурасака при этом подняла голову и уставилась на меня янтарными зенками.
— У вас поменялись планы, повелитель? — осведомилась она настороженно.
— Не совсем. Хочу переехать. Думаю, жить в мастерской будет логично, да и места там… Чёрт, что это такое⁈
В салоне начало быстро темнеть. Он словно заполнялся сгущающимися тенями, и вот я уже оказался во мраке.
Проклятье! Убрав ногу с педали газа, я крутанув руль вправо и почувствовал толчок, свидетельствующий о том, что колёса притёрлись к бордюру между проезжей частью и тротуаром. А затем услышал металлический скрежет, дал по тормозам, и автомобиль остановился.
В следующее мгновение передо мной вспыхнул фиолетовый чертёж с множеством пересекающихся линий, геометрических фигур и символов. Руки перестали ощущать руль, а спина и задница — водительское кресло. Я словно оказался в невесомости. И кромешной тьме.
Никаких сомнений: это второй призыв!
Глава 20 Материнское сердце
Мрак начал рассеиваться, и через несколько секунд я понял, что вижу смутные очертания большой комнаты с высоким, расписанным потолком. Сквозь стрельчатые окна струился серый приглушённый свет, как будто снаружи было пасмурно. Пару раз моргнув, я разглядел сдвинутую к стенам мебель и картины в массивных багетных рамах, а затем из проясняющегося сумрака выплыли трепещущие свечи, выставленные в два круга, центр которого я и занимал.