— Аракиэль, конечно, уже в курсе, что вы здесь, — сказала она. — И доложит остальным.

— Кому? — спросил я.

Лиза метнула в меня предупреждающий взгляд. Как будто мне не полагалось задавать вопросы или вообще обращаться к обитательнице дачи.

— Ангелам, — ответила женщина. Стянула с головы бумажную шляпу, сложила пару раз и сунула в карман халата. Волосы у неё были короткие, чёрные и напоминали густой мех. — Аракиэль — всевидящее око Эдема. Следит за вами через камеры, которые нынче понатыканы повсюду — от спутников до смартфонов.

— А мы следим за ангелами глазами Гора, — добавила Лиза. — Паритет.

Невольно вспомнился разговор с матерью. Как и многие предыдущие. Выходит, зря я считал, что у неё паранойя. Камеры на телефоне и ноутбуке стоило-таки заклеить. Может, и Земля ещё плоской или полой окажется⁈ Нет, это уже полный бред! Я, правда, до недавнего времени думал то же самое про троллей и вампиров.

— Но в этом доме камер нет, — сказала брюнетка. — Как и динамиков. Ни подсмотреть, ни подслушать. Меня зовут Демонстрация Ильинична, кстати, — представилась она мне. — Можно просто Мона. Сейчас так привычней.

— Я думал, вы Бастет, — сказал я.

Женщина кивнула.

— Это тоже моё имя. У нас этих ярлыков — хоть жопой жуй. Люди те ещё креативщики — придумывают и придумывают. Всех уже и не упомнишь. Но Бастет для России звучит слишком экзотично. Вдобавок, на «бастард» похоже. А мне эти ублюдочные коннотации ни к чему. Ну, да хватит об этом. Идёмте, раз приехали.

Войдя в дом, я увидел большой холл, треть стен в котором была выкрашена в светло-зелёный цвет. На полу стояли вёдра, из которых торчали ручки валиков. Похоже, Бастет занималась ремонтом, когда мы явились.

Она провела нас по широкой каменной лестнице на второй этаж — в одну из освещённых комнат. На старых выцветших обоях висели картины, изображавшие пирамиды, сфинкса и статую женщины с кошачьей головой, перед которой простёрлись ниц смуглые люди в набедренных повязках.

Среди них выбивался и потому сразу обращал на себя внимание большой плакат с кадром из «Тома и Джерри»: кот нёсся за мышонком, вытянув передние лапы, как чудовище из старых фильмов ужасов.

— Нравится? — спросила Бастет, заметив, что я задержался возле постера.

— Мультик? Да, в детстве просто обожал.

— Моё любимое полотно.

— Прямо полотно?

— Ага. Или ты думаешь, что искусство это только то, что написано маслом на холсте?

— Ну, судя по тому, какие сейчас встречаются арт-объекты, явно нет.

— То-то! Для меня в этом постере много личного. Он в полной мере отражает настойчивое стремление к недостижимой победе над ужасным зверем, подрывающим основы мира.