— Папа… Как ты допустил?
— Прости меня.
Перовский опустил глаза. Кажется, совершенно искренне…
Но после этого момента слабости тут же вскинулся, резко повернулся ко мне и зло бросил:
— Темнозар. Всё в силе. Ты сделаешь свою часть работы? Ту, о которой мы договаривались?
— Если вы утверждаете, что несмотря на новые обстоятельства операция всё ещё может пройти по запланированному сценарию… Тогда — да. Я от своих слов не отказываюсь.
— Может. И насчёт Снежаны…
Не стал лезть в бутылку и противиться. Хотя мог бы.
— Насчёт Снежаны… Хорошо, так и быть. Мы возьмём её с собой.
Перовский удовлетворённо кивнул.
— Хорошо, Темнозар. Тогда — до связи. Рассчитываю на тебя.
Голограмма исчезла.
Мы же остались посреди частично разрушенного и горящего театра. И нам предстояло то самое простое и привычное, что я в последнее время делал чаще всего: опять куда-то лететь, бежать, прорываться с боем.
Но перед этим я хотел кое-что сделать.
— Луций!
— Слушаю вас.
— Помоги-ка мне… Добраться до сцены. А то что-то я совсем плох.
— Вам нужна срочная медицинская…
— Да, да. Безусловно. На яхте есть медкапсула и персонал, откачают. А «Косатку» я уже вызывал, Хосе будет сажать её прямо тут. Пока ждём их, время есть.
— Хорошо. А… Зачем вам на сцену?
— Как — зачем? Сделать снимок на память. С театром и балеринами!
Глава 19
Я был вне себя. Буквально трясся от бессильной злобы, чувствуя, что с трудом могу себя контролировать.
В последний раз так накрывало, когда узнал, что Руслан — жрец Хаоса, и попытался его убить.
Тогда всё было совершенно так же… Кроме одного крошечного нюанса. Виновник вспышки моей неконтролируемой и всесжигающей ненависти был рядом, в шаговой доступности. Буквально, протяни руку — и доберёшься до его глотки…
Сейчас ситуация была иная. С каждой секундой мы удалялись от того, кто стал причиной приступа моего бешенства, всё дальше… От чего злость моя становилась только сильнее.
Умом я понимал, что возвращаться ради мелочной мести, пытаться поквитаться с тем, кто заставил чувствовать себя обманутым — значит, провалить всё. В том числе — сильно затруднить месть в будущем…
Но как же хотелось развернуть корабль! Как же хотелось послать всё в Преисподнюю и сделать это — уничтожить того, кто посмел надо мной так насмехаться!..
Стараясь выплеснуть клокочущую внутри ненависть хоть как-то, я принялся колотить кулаком здоровой руки по внутренней поверхности медицинской капсулы. После моих ударов на выкрашенном в белый цвет металле начали появляться, одна за другой, безобразные вмятины.
Их вид меня несколько отрезвил, и я нажал на кнопку открытия прозрачного верхнего колпака. До завершения процедур это очень не рекомендовалось… Но сейчас мне было плевать.