— Всё. Теперь можно и поговорить серьёзно.
— Да, Темнозар Храбрович. Я ждал этого.
— Давай сначала про дредноут. Ещё раз… В каком он состоянии?
— Ваша светлость, я не так уж и много знаю… Дядюшка ваш вроде как чинит корабль, пытается набрать команду. У них был старый десантный челнок, переделанный в каботажную баржу. Вот они время от времени выбираются на нём до Небесной Гавани, с самыми верными и надёжными людьми в команде. Закупают всё, что можно, пытаются вербовать людей. Но это сложно, учитывая требования секретности… По последней информации удалось набрать сущие крохи.
— Летали на Небесную Гавань… Вот как бывает, оказывается! А мы ведь легко могли с этими людьми пересечься, ещё когда только бежали с Ирия! Могли связаться с дядей и попасть на окаянный дредноут практически сразу.
— Истинно так, ваша светлость. И если бы вы…
— Ладно, давай без «если бы». В конце концов так, как получилось, получилось не хуже. Объясни мне лучше, что там дорогой дядюшка планировал сделать, вернув корабль в строй?
— Увы, относительно этого он не ставил меня в известность.
— Логично… А он вообще будет меня слушать, примет мою власть?
— Боюсь, Темнозар Храбрович, вам будет очень непросто. То, что вы провозгласили себя главой рода, для Никифора Всемировича не значит ничего. Сам он наверняка видит ситуацию… Несколько иначе.
Худшие подозрения опять только подтвердились. И эта моя окаянная прозорливость как-то нисколько не радовала.
— Хорошо, то есть плохо… Кстати, Вениамин. Скажи, а ты сам больше за кого — за него или за меня? Как тебе кажется — кто больше достоин быть главой рода?
Управляющий хитро улыбнулся.
— Конечно же я за вас, ваша светлость.
— Конечно же, ты не мог ответить иначе. Но ты же знаешь мои способности? Я могу и ложь почувствовать. Отвечай честно!
— Да какие вопросы могут быть, помилуйте, Темнозар Храбрович! У вас конкурентов сейчас точно нет, несмотря на молодость. То, что вы успели сделать за последние недели… Да это больше, чем смог в своё время любой из всех ваших безусловно достойных предков! Так что я всецело и полностью с вами. Тем более, если предки вас действительно признали.
Показалось, что слова Вениаминапо-настоящемуискренни. Хотя, с его-то опытом… Наверняка за долгие годы научился говорить всем и всё исключительно приятно и обтекаемо.
— Допустим. Но вот следующий вопрос к тебе, Вениамин. Предки-то может и признали… Но ты и сам как-то уж очень быстро это сделал. То раньше упрямился до последнего и требовал всяких проверок — а сейчас вот даже не прошёлся со мной к Алтарю, чтобы убедиться в правдивости слов.