Она безошибочно чувствовала те темы, на которые стоит обратить внимания, чего стоящий перед нами боится, задавала сложные, провокационные вопросы. И безжалостно вскрывала все самые больные нарывы, заставляя людей раскрываться, сознаваться в том, о чём иначе они не сказали бы даже под пытками…
Тех, с кем мы пообщались, отводили в отдельное помещение — не в то, где ждали своей очереди остальные. Само собой, все средства связи я принудительно заблокировал, не давая никому возможности подготовиться к формату собеседования.
Сказывалась ограниченность во времени, поэтому тратили всего минут по пятнадцать на каждого. Но даже этого хватало на многое, хотя и хотелось бы большего.
Единственным, для кого сделали исключение, стал Вениамин. В течение добрых пары часов его расспрашивали обо всём подряд, выйдя далеко за рамки «стандартной программы». Причём начали мы с Яромирой, тётушка подключилась заметно позже — но задавала всё больше вопросов, и заканчивали беседу они уже фактически вдвоём.
Богдана всё время, пока общались с управляющим, молчала. Было видно, что она сидит, как на иголках. Похоже, этот человек был ей симпатичен и сестра за него искренне болела… И может к лучшему, что до конца она так и не досидела — вызвали, сказали, сын ревёт и никак не хочет успокаиваться. Пришлось идти, выполнять материнский долг.
Также в процессе разговора с управляющим поступил срочный вызов от Перовского. Пришлось прерваться и выслушать информацию, что высадка запланирована уже через два дня, и к этому времени надо обезопасить флот вторжения, в обязательном порядке выключив орбитальные батареи…
Когда же Вениамина наконец увели, я чувствовал себя уставшим и выжатым, как использованный плод баогавы. Но оно того стоило!
Яре копание в человеческих душах тоже далось явно тяжело — как только мы остались втроём, девушка подсела ко мне поближе и просто привалилась, позволив себя обнять.
— Ну, кто что скажет насчёт пополнения? Тётушка?
Наина избавилась от скрывающего фигуру и лицо наряда и с видимым удовольствием потянулась.
— Скажу, что нам очень повезло, племянничек.
— Что, прямо ни к чему не придраться?
— Нет, отчего же. Можно спросить с того же Мельника, например, что он слишком откровенен со своей женой — которая всюду ходит без охраны и вообще-то является лёгкой мишенью. Если знать, куда бить, конечно… У других тоже скелеты по шкафам, ну, ты сам слышал. Но всё это так, по мелочи. Главное — они все люди чести, сделавшие свой выбор. Преданы семье.
— Семье Огневых…
— Да. Но даже до самых тугих уже доходит, что мир изменился. И что надо это принять.