Красиво расписанные какими-то рельефными картинами створки бесшумно закрылись за нашей спиной, оставив нас втроём. И это был настоящий кайф. Даже общество братца Снежаны не казалось мне теперь таким уж неприятным.
Я рухнул на один из свободных стульев. Не впереди, ближе к сцене и к залу, где места по идее лучше, а в глубине. Притягивать к себе взгляды всех присутствующих совершенно не хотелось, ощущал себя обезьянкой в зоопарке, на которую все пришли поглазеть.
— Темнозар! Ты же оттуда ничего не увидишь…
— Плевать. Я же не смотреть сюда пришёл, а себя показать. И это я уже, наверное, сделал?
— Ну как так можно, Темнозар! Наш Большой театр известен далеко за пределами системы, я же рассказывала! Многие сюда прилетают специально, чтобы только посетить его. Билеты обычно достать очень сложно. А ты…
— А я просто посижу тут и отдохну немножечко. Мне же, в конце концов, скоро предстоит весёлая поездка…
— Ну, Темнозар!..
— Сестра. Да оставь ты этого ирийского варвара в покое! Ну не хочет он приобщаться к высокой культуре и к прекрасному, да и Кровавые с ним…
После этой фразы моё желание хорошенько отделать этого заносчивого молодого одарённого вернулось с новой силой. Но я сдержался.
Даже не стал ничего говорить в ответ. Просто демонстративно прикрыл глаза, будто происходящее вокруг не интересует меня совершенно. Будто я и правда какой-то там ирийский варвар — хотя того, что домчане якобы культурнее ирийцев, за всё время пребывания на обоих этих небесных телах так и не заметил. Скорее, сказал бы, что они друг от друга практически не отличаются.
Снежана слова брата комментировать тоже не стала. Только картинно вздохнула, смерив меня долгим укоряющим взглядом. Таким, что нестерпимо захотелось открыть глаза и что-нибудь на это сказать. Но — сдержался опять.
И уж тем более о том, что на самом деле вижу всё вокруг глазами многочисленных камер, говорить не стал.
А посмотреть было на что.
В первую очередь, конечно, на сам театр. Исполинский купол, построенный вокруг солидных размеров сцены, похожий на улей с сотами лож для особенно знатных гостей. Всё это было щедро украшено скульптурами и лепниной, освещено сияющими золотом старомодными люстрами, и по словам Снежаны, имело идеальную акустику.
Следующим на себя обращало внимание расположенное в оркестровой яме изделие. Раскинувшаяся на многие метры груда из стали, меди, дерева и кожи — робот с множеством манипуляторов, сращённый в единое целое с несколькими сотнями музыкальных инструментов. Торчащие во все стороны трубы органа и духовой секции, расположенные друг над другом ряды скрипок, альтов и виолончелей — имитация классического симфонического оркестра, несколько десятков разномастных барабанов, и, самое главное — множество расположенных в ряд натянутых струн, в зависимости от способа извлечения звука из них способных имитировать целый спектр инструментов — арфу, гигантский контрабас, разнообразные гитары и даже что-то вроде рояля. Все изменения производились выбором типа действующих манипуляторов и изменением способа усиления звука — либо с помощью выдвигаемых поверх всей конструкции корпусов акустических резонаторов, либо специальными устройствами.